Страница 36

– Он отравился, – сказал Малко. – Должно быть, в зубе у него была капсула с цианистым калием. Нужно было лишь покрепче сжать челюсти…

Пришли два копа. Малко объяснил им в чем дело. Они согласились позвонить в службу безопасности. Через десять минут приехал полковник.

Как не обыскивали русского, не удалось узнать даже его имени. Никто не востребует его тело, а русский консул заявит, что он не его подданный.

Малко удалился вместе с Лиз.

– Я сам позабочусь о вашем носе, – предложил он. – И я даже могу поухаживать за вами!

Она рассмеялась и согласилась. Они отправились прямо в номер Малко. Он вежливо посторонился, пропуская девушку вперед. Австриец услышал приглушенный крик и вовремя отошел в сторону, чтобы не быть сбитым с ног. Лиз резко повернулась. Она внезапно остановилась, и Малко получил пощечину, которая наполовину оглушила его.

Он ошеломленно заглянул в номер и вздохнул.

Одетая в черное белье Лейла танцевала перед зеркалом ча-ча-ча.

Глава 20

С самого начала вечеринки SAS Малко Линге молчал. Его золотистые глаза стали зеленоватыми. Он даже не улыбнулся на намек Джонса о его скором возвращении в Австрию. Что-то не клеилось.

И, тем не менее, консул Соединенных Штатов устраивал большой прием в Стамбуле. Если бы он мог себе позволить, то пригласил бы русского коллегу. Только для того, чтобы посмеяться над ним.

Адмирал Купер был в новенькой белой форме. Турки делегировали нескольких полковников, в их числе и шефа спецслужб, который вместе с Малко занимался этим делом. Если его послушать, то турки уничтожили всю советскую шпионскую сеть в их стране. Однако дома у Донешка ничего не нашли. Так же, как и дома у его сообщников. Кончено, был «Фиат 1100» с радиопередатчиком, но передатчик – американского производства.

В углу гориллы любезно беседовали с Малко, который провел их по лавкам, где продавались сувениры, и помог им купить нарядные туфли без задника и каблука для подружек. Все чем славился Стамбул, за исключением курительных трубок.

Малко с раздражением слушал консула, который поздравлял его за умение вести дела, за его деликатность и дипломатичность.

Не хватало только мелких неприятностей.

К счастью вечеринка подходила к концу. Малко уладил с консулом щекотливые вопросы, имевшие отношение к отъезду Кризантема. Турки не желали ничего лучшего для себя, как избавиться от него, но иммиграционные службы Стейтен Айленд упали бы в обморок при виде его curriculum vitae[7]. Консулу пришлось написать теплое рекомендательное письмо, в котором говорилось, что турок служит у него уже три года, что он ярый антикоммунист и достоин стать американским гражданином.

С таким письмом…

К Малко подошел Купер.

– Еще раз браво, SAS. Не думаю, что наши враги опять возьмутся за свое….

– Они попробуют что-нибудь другое.

– Возможно, но вы нанесли им серьезный удар.

Малко перестал вертеть в руке серебряный доллар и посмотрел в глаза офицеру.

– Раз вы так довольны мной, адмирал, вы меня прикроете, если я сделал что-то не так?

Адмирал рассмеялся.

– Что-то не так? Вы хотите похитить вашу танцовщицу живота?

– Нет, все намного серьезнее.

Адмирал помрачнел.

– Вы говорите серьезно?

– Да.

К счастью их никто не слышал в общем гуле голосов.

– Это… не позорит вашу честь?

– Нет. Но это может помешать вам.

– Ничего не поделаешь. В таком случае я вас прикрою. Для меня вы – человек, отомстивший за «Мемфис».

– Благодарю вас, адмирал.

Малко слегка поклонился. Потом он направился к полковнику Ататюрку, который разговаривал с консулом.

– Полковник, я хотел бы поговорить с вами.