Страница 8

Или художник Возрождения - он два дня постился, потом только после долгой молитвы, прогнав всех из дома, подождав, когда пыль осядет, брался за кисть.

Вот Мотину хочется только так. Между прочим про Го Си мне рассказал Максим. Ну, знаешь, в какой обстановке: в их засранной комнате, в руке никогда не мытый стакан с такой же травиловкой, которую мы сейчас пьем.

Для чего нужна была эта древняя чистота? Чтобы внешне не отвлекало. А мы, может, достигли сосредоточенности? Что и внешне не важно? У Ахматовой вспомнил что-то такое: "Когда б вы знали, из какой-же грязи стихи растут, не ведая стыда..." (Василий не выдержав, смеется). ПЕТР: Ты чего? ВАСИЛИЙ: Достиг он! (смеется). ПЕТР: А чего? ВАСИЛИЙ: Ничего. Ты все верно говоришь, Петр, дай я тебя по целую. Ты фаустовский человек, Петр, фаустовский. Что-то я про Фауста хотел... Да! Это Максим тебе рассказал про Го Си? ПЕТР: Ну? ВАСИЛИЙ: А откуда он знает? Откуда ему знать? ПЕТР: Знает и все тут. (Пауза). САМОЙЛОВ: Петр, я полежу на кровати до Житого? ПЕТР: Давай. ВАСИЛИЙ (неожиданно пьяно): Хочешь, Петр, я тебе скажу, кто Пужатого убил. ПЕТР: Не ты ли уж? ВАСИЛИЙ: Я? Да нет, не я. Максим убил. ПЕТР (смеясь): А ты, брат Карамазов, научил убить? ВАСИЛИЙ: Вот почему Кобота не забрали? Ведь очевидно, что надо забрать. Почему? ПЕТР: Ну почему? ВАСИЛИЙ: А ты что, не замечал за Максимом ничего странного? Я еще в самом начале заметил, когда Кобот только вселился. Помню, заходит он раз, про уборку что-то говорит, что давай те графики вывешивать, кто когда пол моет, а потом спрашива ет Максима: "А ты где работаешь?" Максим, вижу, рассердился, говорит ему: "А ты где работаешь?" "В МЕХАНОБРЕ". "Ну так и сиди в своем МЕХАНОБРЕ". ПЕТР: Ну и правильно ответил. ВАСИЛИЙ: Все правильно, дзен дзеном, а я думаю - действи тельно, где это он так работает, что деньги есть каждый день пить? ПЕТР: Ой, да сколько можно про это? При чем здесь Кобот? ВАСИЛИЙ: Кобот ни при чем, а вот откуда они с Федором могли в Японию поехать? Или вот такую вещь возьми: сколько лет Фе дору? Лет сорок от силы. Ну, положим, родился он до войны, да хоть в двадцатых годах. Так как же он мог быть связан с

36

подпольщиками еще до революции?!!! ПЕТР: Василий, ты что? Ты все так прямо, оказывается, и по нимаешь? ВАСИЛИЙ: Ладно, положим - это ладно... Но в Японии они точно были. Ну не перебивай меня, мне самому разобраться надо.

Короче я вскоре... Ну не вскоре, а сейчас вот... Дога дался, что с Максимом в явной форме произошло то, что со многими из нас происходит незаметно. Максим уступил свою ду шу дьяволу.

Не знаю, когда и почему, скорее всего быстро и необду манно, как все важное в нашей жизни - бац! Бац! - посмотрим, что получится? Как вчера пил, так и сегодня пьет. ПЕТР: Да откуда, почему... ВАСИЛИЙ: По кочану! Не перебивай, посил. А может он вообще не понял, что получает, а что отдает? Проснулся на утро, дьявол ждет приказаний: "Что тебе, Максим, угодно?" - "Да вроде ничего не угодно. А нет, закурить хочу." - "На, пожа луйста, закури. Может, пивку?" - "А что и пивку можешь дос тать? Ну, сбегай." Вот, так может, за папиросу и кружку пива Максим отдал душу. Впрочем, бывает, что и очень умные люди отдают ее, ради красного словца.