Страница 22

Отто фон Ширап отрицательно покачал головой.

– Подождите, мы сообщим об этом безобразии в Гильдию! Все что я могу посоветовать, так это немного потерпеть! Подождите, еще полетят клочья чьей-то шкуры.

– Ну… а сейчас? – спросила Района Токстед, игравшая в сегодняшнем спектакле Марселлину.- Мы что, должны будем это одеть?

– Мы будем судиться,- заявила Джулия Бианколелли, правда, довольно тихо.

Ни Герман Скантлинг, ни Гермильда Варм, ни Отто фон Ширап ничего не ответили. Лишь Района Токстед подвела печальный итог:

– Полагаю, что в турне подобного рода надо быть готовым к любым неожиданностям.

Так прошло утро. В шесть минут одиннадцатого наступил полдень, в час тридцать на флаере прилетел Дайрус Больцен с помощником. На коменданте были габардиновые бриджи, тяжелые сапоги и куртка с капюшоном, на поясе висело оружие. Он пошел к даме Изабель, занятой внесением последних изменений в либретто.

– Извините, но я не смогу присутствовать на ва шем спектакле. Нам предстоит одно очень неприятное занятие. Только что донесли, что банда каких-то неизвестных бродяг направляется в нашу сторону. Их надо остановить, пока они не причинили вреда террасам.

– Какая жалость! – воскликнула дама Изабель.- И это после того, как вы нам так помогли! Кстати, вы убедили местных жителей, чтобы они пришли на представление?

– О да. Они все знают об этом и в три часа будут здесь. Если повезет, то по возвращении я еще успею застать последний акт!

Он вернулся на флаер, который тут же поднялся в воздух и полетел на север.

– Как жаль, что он пропустит оперу, но, полагаю, здесь уж ничем не поможешь,- сказала дама Изабель.- А теперь внимание, это касается всех! Нигде нельзя использовать слово "пещера". Мы заменяем его на слово "пустыня".

– Но какая разница? – поинтересовался Герман Скантлинг.- Мы поем на немецком языке, которого никто из местных жителей даже не слышал.

Дама Изабель заговорила с той мягкостью, которая должна была предупредить ее подчиненных о последствиях:

– Наша главная цель, мистер Скантлинг, лежащая в основе всего, это – правдивость. Если декорации на сцене изображают пустыню, а это уже сделано, и вы будете петь про подземелье, пусть даже на немецком, то это будет звучать очень фальшиво. Я ясно все объяснила?

– Произошла замена,- прорычал басом Отто фон Ширап.- "Пещеры" на "пустыню".