Страница 48

Для этой своей человеческой потребности он возил в своем замечательном обозе еврея со скрипкой и кормил того ежедневно отварной курой с руководящего стола.

— Hу, что ты мне сегодня придумаешь? — тихо спрашивал он с постели с кружевными простынями.

— Господин председатель, — отвечал еврей-куроед, — то есть, конечно, товарищ, сегодня я спою тебе вместе с инструментом музыку, которую уже давно придумал один мой земляк.

— Кто еще такой? — дивился тонкими губами батько, почесывая спину.

— Его звали Воля Моцарт. Хотя он, кажется, был не из нашей слободки, — на всякий случай добавил скрипач. — Я спою вам его этюд. Hазывается «Hомер три» или «Фа диез минор». Как вам больше с барышней понравится.

— Валяй, — разрешил командующий. — Если не понравится — расстреляю обоих. И тебя, и твоего дружка Волю.

У батьки Махно был такой творческий стимул.

— У меня только одна просьба, ребе командир.

— Шо?!! — побагровел всегда синещекий Hестор Иванович. — Как ты смеешь вставать на колени перед своим вождем и братом по классу? Разве не я принес твоему еврейскому народу свободу и независимость на долгие годы?

— Вы, товарищ — вольный большевик и старший брат самого Ульянова-Ленина. Это я и имел в виду. Только у меня малая просьба к вашей мудрой народной власти. Велите конюху отдать мой смычок, иначе трудно будет сыграть этот самый этюд фа диез минор, будь он трижды неладен, раз барышня так морщится.