Страница 4

- Какая ясная мысль! - зашептала публика.

- Какая точность выражения.

Между тем в другом зале стоял дым коромыслом.

Когда на кафедру влез маленький, седенький старичок Фермопилов, публика встретила его громом аплодисментов и криками "ура".

- Молодчина, Киньгрустин. Валяй!

- Слушайте, чего же это он так постарел с прошлого года?

- Га-га-га! Да это он нарочно масленичным дедом вырядился! Ловко загримировался, молодчина!

- Милостивые государыни, - зашамкал старичок Фермопилов, - и милостивые государи!

- Шамкает! Шамкает! - прокатилось по всему залу. - Ох, уморил.

Старичок сконфузился, замолчал, начал что-то говорить, сбился и, чтобы успокоиться, вытащил из заднего кармана сюртука носовой платок и громко высморкался.

Аудитория пришла в неистовый восторг.

- Видели? Видели, как он высморкался? Ха-ха-ха! Браво! Молодчина! Я вам говорил, что он уморит.

- Я хотел побеседовать с вами, - задребезжал лектор, - о вопросе, который не может не интересовать каждого живущего на планете, называемой Землею, а именно - о строении этой самой Земли.

- Ха-ха-ха! - покатывались слушатели. - Каждый, мол, интересуется. Ох-ха-ха-ха! Именно, каждый интересуется.

- Метко, подлец, подцепил!

- Нос-то какой себе соорудил - грушей!

- Ха-ха, - груша с малиновым наливом!

- Я попросил бы господ присутствующих быть потише, - запищал старичок. - Мне так трудно!

- Трудно! Ох, уморил! Давайте ему помогать!

- Итак, милостивые государыни и милостивые государи, - надрывался старичок, - наша сегодняшняя беседа...

- Ловко пародирует, шельма! Браво!

- Стойте! Изобразите лучше Пуришкевича!

- Да, да! Пусть, как будто Пуришкевич!

А в противоположном зале юморист Киньгрустин лез из кожи вон, желая вызвать улыбку хоть на одном из этих сосредоточенных благоговейных лиц. Он с завистью прислушивался к доносившемуся смеху и радостному гулу слушателей Фермопилова и думал:

"Ишь мерзавец, старикашка! На вид ходячая панихида, а как развернулся. Да что он там, канканирует, что ли?"

Он откашлялся, сделал комическую гримасу ученого педанта и продолжал свою лекцию:

- Чтобы вы не подумали, милостивые государыни и, в особенности, милостивые государи, что теща есть вид ископаемого или просто некая земная окаменелость, каковой предрассудок существовал многие века, я беру на себя смелость открыть вам, что теща есть не что иное, как, по выражению древних ученых, недоразумение в квадрате.

Он приостановился.

Курсистки старательно записывали что-то в тетрадку. Многие, нахмурив брови и впившись взором в лицо лектора, казалось, ловили каждое слово, и напряженная работа мысли придавала их физиономиям вдохновенный и гордый вид.

Как и на всех серьезных лекциях, из укромного уголка около двери неслось тихое похрапывание с присвистом.

Киньгрустин совсем растерялся.

Он чувствовал, как перлы его остроумия ударяются об эти мрачные головы и отскакивают, как град от подоконника.