Страница 44

Пока что - положу его в стол. Пусть хорошенько вылежится.

Это, говорят, помогает.

Эх, Вера, Вера! И зачем ты села!

В театре было темно. Освещена была только сцена, где шла репетиция.

В партере маленькими группами темнелись актеры, ожидающие своей очереди.

Они еле различали друг друга, говорили шепотом и ежились в своих надетых внакидку шубах.

Гранд-кокет Арвидова щурила сонные глаза, зевала, переспрашивала - "гм?" - и забывала отвечать. Она легла в девять часов утра, а в десять ее уже подняли.

Под рукой Арвидовой, между ее локтем и муфтой, блестели и гасли две близко посаженные круглые пуговицы.

- Ага, и Тяпка с вами? - спросил актер Мраков и погладил пальцем между круглыми пуговицами.

Там оказалась мягкая шелковистая шерсть, и холодный, влажный носик ткнул актера в руку.

- Тяпочка! Тяпочка! Репетировать пришла?

- Невозможно ее дома оставлять - визжит без меня целый день и не ест ничего.

- А уж вам жалко! Какое нежное сердце! Столько народу погубило, а собачонку жаль.

- Боюсь, что околеет.

- Ну и околеет - невелика беда. Муки ада для нее не существуют. У нее вместо души пар. Пуфф! - и готово.

- Лучше я ее продам, - деловито заметила Арвидова. - Это порода дорогая, чего же ей пропадать.

Собачка забеспокоилась, тихо пискнула и спрятала голову за спиной актрисы.

- Арвидова! На сцену! - зычно рявкнул помощник режиссера.

Арвидова вскочила, запахнула шубку и пошла по мосткам, перекинутым через пустой оркестр.

За ней, у самых ее ног, катился, чуть позвякивая крошечными бубенчиками, темный клубочек.

- Вы входите, простирая руки к Жозефу. Ну!

Арвидова вытянула руки и шагнула вперед.

- Не так, не так! - остановил режиссер. - Ведь вы же умоляете его - значит, больше движения, рвитесь вперед. Еще раз сначала.

Арвидова вернулась на прежнее место, снова вытянула руки и сделала вперед два шага.

Тихо позвякивая, собачка вернулась вместе с нею и вместе снова выбежала.

- Лицо! Лицо! Оберните же лицо к тому, с кем вы говорите! Нельзя же смотреть в партер, когда вас сейчас любовник резать будет. Ну-с.

- "Жозеф, я не виновата!" - загудела из суфлерской будки голова в вышитой ермолке.

- Жозеф, я не виновата! - тоном обиженной институтки повторяла Арвидова, и в тоске заметалась собачка у ее ног.

Драма развертывалась.

Сонная, ленивая героиня медленно поворачивала лицо, похожее на телячью котлету, которой фантазия повара придала форму красивого женского лица.

- Шевелитесь, Арвидова, шевелитесь! Вы догадываетесь о ловушке. Сердитесь же, черт возьми!

- "Я знаю, на что вы способны", - гудит суфлер.

- Я знаю, на что вы подобны.