Страница 36

Утром, пока клубовцы опохмурялись очередным мексиканским телесерью..., то есть, телесериалом, я решил поговорить с Семенычем об очень серьезном деле. Самый для русского человека подходящий момент. Я решил предложить ему подумать о том, чтобы перейти, как и я, в состояние мыслеобраза и присоединиться к нам. Может быть, навсегда.

Здесь надо оговориться, что мое земное положение и положение Семеныча очень существенно различались.

Фактически меня к этому решению уже давно подготовила жизнь никому не нужного и всем мешающего русского псевдоинтеллигента-неудачника конца XX века.

Семеныч же был по сути преуспевающим эмигрантом последней волны, и ему было что терять, в отличие от меня. Но Семеныч неожиданно к этой идее очень заинтересованно.

Почему бы и нет,- сказал он после долгого (не меньше минуты) размышления,- Только как же быть с моей мечтой?

А у тебя есть мечта, которую ты еще не купил? И какая же?

Мечтаю когда-нибудь стать хотя бы шахматным перворазрядником... Настоящим! Да и к тому же, если меня не будет, кто же закончит опыты с моими мошками?

Оказалось, дело в том, что Семеныч, уже давно мысленно открывший на кончике пера существование класса ужасно полезных насекомых, проводил на Гаваях практические опыты по его теоретическому описанию, а также пополнению за счет вредных насекомых.

Он под условием страшной тайны рассказал, что уже вывел породу оздоровляющих гавайских комаров, кусающих человека исключительно в биологически активные точки, декоративных тараканов, умеющих маршировать строем под гимн Гавайских островов.

А еще, оказывается, были у Семеныча им же выведенные уникальные аквариумные рыбки-прачки. Засыплешь им в аквариум мыла или порошка, опустишь бельишко или носовые платки, четыре-пять раз сменишь воду, и всё. Рыбки все постирают и прополощут (только вот отжать и просушить не смогут - Семеныч думает над этим).

"С носками только поосторожней,- говорил Семеныч,- не больше одного-двух за раз, а то рыбкам может стать дурно."

Так что Семеныч после моего предложения находился перед сложным выбором. Ему приходилось выбирать между хорошо налаженным бытом смертного человека и совершенно незнакомым ему тонким миром с чуждым земным проблемами.

Ну, во-первых, какое-то время спустя еще не поздно будет вернуться,- успокаивал я Семеныча,- во-вторых, здесь ты уже практически всего достиг.

А шахматы?

Перестань! Это частности. Шахматы - всего лишь одна из множества земных игр.

Мудрая...

Ну одна из множества мудрых игр.Самых мудрых, если хочешь.

Хочу!..

Да земных, земных игр! Нигде, кроме Земли, в шахматы не играют! На других планетах есть другие мудрые игры, все не освоишь. И вообще это не лучший способ самоутверждения.

Да не самоутверждение это, а мечта.

Да Бог с ней! А там - открыты границы бесконечности! Вечный покой, безграничная мудрость, освобожденная от всяких материальных катаклизмов, которые ты, однако, сможешь наблюдать, но со стороны, как бы свысока. Опять же общество абсолютно материально независимых, высокоинтеллектуальных приятелей. Друзей даже, мможно сказать. При практически полном отсутствии возможных поводов для ссор. Ни женщин, ни футбола...

...ни шахмат...