Страница 11

Борман вытащил из кармана засаленный, как у настоящего коммуниста, партийный билет, выданный ему Штирлицем и снова перечитал его содержимое. Удовлетворенно чмокнув, он спрятал партбилет в карман и, кряхтя, полез на карниз.

Штирлиц при помощи старого ржавого топора настраивал рацию. Рация вопила и ругалась на всех языках мира. Наконец Штирлиц услышал родные позывные Центра.

" Штирлиц - Центру ", - открытым текстом, обеими руками застучал Штирлиц по ключу. - " Нехорошие люди ( злыдни ) обезврежены. Служу Советскому Союзу "

" Это харашо. " - ответил Центр с характерным акцентом. - "

Даем вам па-аследнее задание. "

" Я слушаю Вас, товарищ Сталин ", - Штирлиц вытянул руки по швам.

" Харашо бы всех ваших новых друзей па-асадить в ... э-э-э ... ну, во что-нибудь и отправить в Москву. "

" Есть, товарищ Сталин! " - Штирлиц радостно выключил рацию и счастливым ударом кастета сбросил подслушивающего Бормана с карниза. Борман не знал азбуки Морзе, но шпионил из чисто профессионального интереса.

" Куда бы их всех посадить? " - думал Штирлиц. - " В ящик из-под тушенки все не поместятся. В вагон из-под тушенки не полезут. А если кастетом по голове - вопить начнут. "

- Тут надо технически, - сказал Борман, высовываясь из-под карниза.

- Ну, - Штирлиц достал кастет.

- Давай построим бар из досок и заманим всех пивом. Наши стосковались по пиву.

- Это мысль, - сказал Штирлиц, убирая кастет. - А где ты пиво возьмешь?

По коварному оскалу Бормана Штирлиц понял, что для Бормана это не проблема. Целую ночь Борман где-то пропадал, а утром принес Штирлицу большой ящик свежего чешского пива.

Все утро Штирлиц с Борманом строили из досок и ореховой скорлупы некоторое подобие бара. Мюллер ходил вокруг и критиковал, пока не лишился трех передних зубов. Наконец, бар был готов. Штирлиц остался внутри, выбирая кастет потяжелей и побольше, а Борман вышел наружу и стал ждать, пока кто-нибудь рискнет пройти мимо.

Вылезающий из кустов Айсман увидел кружку пива и не устоял. Приглушенный вопль, раздавшийся из недр бара, показал, что Штирлиц взял самый большой из своих кастетов. Следующим был любимый Фюрер, прогуливавший Еву Браун по зарослям Кубы. Увидев кружку пива в руке Бормана, он, естественно, здраво предположил, что дело нечисто, и решил быстренько удалиться. Ему помешала Ева Браун. Вытерев под носом рукавом телогрейки, она сделала резкий вираж, сунула сопротивляющегося Фюрера под мышку и решительно рванула внутрь.

Раздался звук падающего бревна.

" Откуда там бревно? " - подумал Борман. В ответ ему раздались тошнотворные звуки - Штирлиц опять достал свою карту. Кальтенбрунер, в поисках пропавших галифе, совершенно случайно проходил мимо новоявленного бара.

- Бар!!! - обрадованно заорал он на всю округу и, отпихнув Бормана, бросился внутрь. Горькое разочарование вырвалось из Кальтенбрунера сразу после удара кастетом.

К полудню все, как выразился главнокомандующий, новые друзья Штирлица в связанном веревочками Бормана виде находились внутри мнимого бара и ругали себя за пристрастие к алкоголю вообще и к пиву в частности.

Осталось только затащить в бар Мюллера, сидящего в песочнице, и можно было отправляться в Москву. Борман радостно потирал руки при мыслях о том, сколько новых пакостей он применит в неизвестной ему стране.

Мюллер, как и всегда, сидел в песочнице и лепил куличи.

Во время изготовления триста сорок седьмого кулича неведомая сила сбросила с него панамку и посадила в темный ящик, где плохо пахло мышами и кто-то противно храпел в углу.

Штирлиц запер свою постройку на огромный амбарный замок, предложенный ему коварным Борманом, и пошел к Фиделю Кастро говорить насчет доставки верхушки Третьего Рейха в Москву. Тем временем Борман открыл ящик при помощи второго ключа, выпустил Мюллера, который незамедлительно скрылся в джунглях и посадил на его место свежепойманного крокодила.