Страница 19

- Поменьше бы яйца пил, - ворчала Галкина мать, когда оставалась наедине с дочерью.

- Жалко что ли?

- Простофильная ты! От яиц на подвиги мужиков тянет! По другим бабам начнет скакать, не так запоешь!

- Брось ты, мама!

- Набросаешься матерью!

Иногда не выдерживала, недовольно выговаривала зятю, глядя на поглощение, провоцирующего супружескую неверность продукта. Дескать, вредно столько-то.

- Жалко что ли? - без обиды спрашивал Борыска. - В яйце все в дело идет, усваивается без отходов.

- То-то и оно, что в дело, - туманно говорила теща, не объясняя, почему следует укоротить аппетит на диетпитание.

Поглощал Борыска яйца до поры, пока сальмонелла не грянула со всех газет и телевизора. Не напугала страшной заразой, таящейся в сыром яйце, против которой одно спасение - крутая термообработка. Но вареные яйца Борыска на дух не переносил. Одну штуку не мог запихать в себя, не то что пяток-другой...

Лет десять поствовал...

А тут полная уверенность в чистоте продукта... Посему, крепя сердце, терпел петуха.

В тот день в спальне покрасили батарею. От запаха перебрались с Галкой спать в "птичник". Дело житейское, приобнял среди ночи Борыска супругу. Новое место всегда располагает. И у супруги настроение оказалось не прочь. Без дебатов "хочу - не хочу", "могу - не могу" ночной консенсунс возник.

Посреди него кто-то из супругов охнул от наплывших чувств. И сразу прямо в консенсус грянуло, как из ружья:

- Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

Во весь противный голос заблажил паршивец. Всю гармонию криком истошным порушил.

На свою голову.

- Все! - выпрыгнул из объятий Борыска. - Хватит издевательств!

Выхватил из курятника Мирона и, будучи в страшном гневе, отделил беспардонные голосовые связки от легких и других органов, способствующих кукареканью. Оторвал башку. Выполнил давно обещанное.

Замолчавшие детали выбросил на балкон и вернулся к жене продолжать консенсус. Только Галке уже не до него. Спрыгнула с дивана в сторону балкона.

- Потрошить буду, а то пропадет.

- Брось в морозилку! - звал супругу из кухни на диван Борыска.

- Не, свежего надо!

- Вот уж отродье - даже мертвый гадит!

Одно утешало, кончилось петушиное иго.

На следующий вечер вернулся Борыска домой, а там опять:

- Ку-ка-ре-ку!

- Ожил? - перепугался Борыска.

- Ага, из супа воскрес, - смеется Галка. - Не боись, это не Мирон, нового на курочку обменяла.

- Оторву башку, будет орать!

- Живодер ты, папка! - со слезами из кухни вышла дочь. - Жалко Мирона!

- Меня бы кто пожалел! - проворчал Борыска и пошел знакомиться с новым производителем.

- Здорово, Мирон-2! - сказал белоснежному красавцу с малиновым гребнем.

Завидя Борыску, петух недовольно забегал по курятнику, забил крыльями. Но молча. Видимо, хохлатки доложили, что в присутствии хозяина лучше держать язык за клювом.

ПОЛЁТ ЛАСТОЧКИ