Страница 22

А все с ложки началось. Матерился... За всю войну, кроме чирья в Белоруссии, никаких ран, а тут... Погоревал-погоревал, да жить-то надо...

И жил дед Петро, надо сказать, полноценнее других ногастых. В молодости до девок горазд был. И они до него. В сорок лет машину освоил. В пятьдесят полюбил грибы собирать. Конечно, со своими ногами и по девкам сподручнее шастать, и машину водить, и грибы собирать. В полный рост на протезах, какой ты грибник? А на четвереньках в самый раз. "На четырех костях", - шутил дед Петро. И с азартом таким способом собирал грузди, белые и всякие разные.

Выглядел процесс следующим образом. Облазит дед лесок, к дереву подползет, за ствол ухватится, встанет, перейдет в соседний колок и опять принимает коленно-локтевую позу.

Со стороны кажется - мученья, да и только. Однако дед Петро дрожал, как любил по грибы ездить. Изнывал с первыми летними днями: когда, наконец, полезут родимые? И дочь терроризировал.

- Лен, не видела - грибы носят?

- Какие грибы, трава только проклюнулась.

- Ага, только! Дуром на грядках прет! Пора сгонять на разведку.

Так повторялось каждый год. А уж в грибной разгар при первом удобном случае вырывался в соседние с дачей леса.

В тот день тоже достал дочь:

- Слетаем за профиль на разведку, а? Печенкой с селезенкой, расстреляй меня комар, чую - пошли родимые. Поехали, машина, как часы на Спасской башне, ходит.

- А че вчера колесо отвалилось?

- Зато двигун не заглох.

- В первый раз за сезон.

- Так уж и в первый, - обиделся дед. - Не можешь без гадостей.

- Ладно, - согласилась Лена, она тоже любила грибную охоту, - своими глазами убедишься - рано еще.

Потом дед вспоминал, тот день с утра не задался. И сетовал на себя - че было дергаться? Но задним умом мы все горазды.

Звоночек прозвенел утром, когда дед ведро в колодец упустил. Бутылку пива надумал охладить. На край колодца ведро поставил. Оно кувырк... Бутылку каким-то чудом успел подхватить. А ведро полдня вылавливал.

Когда выловил, прихватив пятилетнюю Юльку, двинули на грибную разведку.

До заветных лесков было километров пять. Успешно, без отваливания колес и замирания мотора, добрались до места назначения.

- В прошлом году в это время здесь полбагажника огребли! - охваченный азартом предстоящего мероприятия, вспомнил былые победы дед Петро и упал на "четыре кости". Принялся резво обшаривать рощицу. Со стороны казалось, дед обнюхивает каждое деревцо.

- Дед, ты как собака, - хихикнула Юлька.

- Зато я, в отличие от вас, ногастых, ни один грибок не пропущу. Вы ведь не собираете, а носитесь, как в задницу ужаленные. Рады, что есть на чем. Я каждый кустик обшарю, под всякую травинку загляну. У вас процентов 50 мимо глаз попадает.

В тот памятный вечер, как ни обшаривал, как ни заглядывал - счет трофеям шел не багажниками, редкими экземплярами. Пять обабков, три подберезовика, несколько сыроежек. По Юлькиному - суравежки. Волнушки звала волмянками. Кстати, она белый нашла. Ядреный, в самом соку. Таких десятка полтора и можно мариновать! Юлька, дите есть дите, нет с ножкой сорвать, она - шляпку одну. Мама-Лена бросилась искать нижнюю часть красавца. Да где там в стогу иголку найти. Юлька, конечно, забыла место.

Часа два дед ползал, Лена ходила, Юлька скакала по грибным угодьям.

- Стоп, пулемет! - сказал дед в один момент. - Хватит из пустого в порожнее переползать. Все равно не зря съездили...

- Что, Юлька, - спрашивал внучку по дороге к машине, - поедим свеженинки? Мамка на ужин сварит грибной супчик-голубчик.

- А куда она денется.

- Ты любишь супчик с грибами?

- Еще как есть хочу!

Дед Петро поторопился вперед событий распустить желудок на суп. У машины обнаружилось, что исчезла связка ключей, где и зажигания был.

- Вот гадский потрох! - выворачивал один карман за другим дед Петро. Куда они, расстреляй меня комар, делись?