Страница 27

Помянув грозного, не следящего за состоянием своих стихий Нептуна крепким словом, уфологи взмахнули веслами и отвалили от берега. Вперед! и смотри в оба, как бы зону с аномалиями не проскочить в порыве научного энтузиазма. Хорошо, если НЛО там круглые сутки вьются, а если нет?

Язык до Киева - это верно, когда есть к кому приложить орган членораздельной речи, а когда берега пустынны, дело с навигацией значительно сложнее. Рыбаки улуйские закончили путину, смотали летние удочки и еще не размотали зимние. Мертвое межсезонье, и ни одной деревни по курсу.

Зато красота вокруг, не передать. Песчаные косы, тальник, черемуха, сосны зеленые, березы желтые. Вода прозрачная, и пескарики на перекатах.

- Хорошо, - сказал Скляр.

- Ничего, - сказал Валера, хотя он уже успел набить мозоли веслами.

- Нам бы мимо аномалии не проскочить.

- Туда, наверное, как магнитом затягивает? - предположил Валера.

До обеда их никуда не затянуло. А после... Вертлявая Улуйка, с высоты НЛО-шного полета похожая на всяко-разно изогнутую синусоиду, сделала очередной поворот, а там... живописная картина. Перенеси ее на холст - цены бы холсту не было.

На песчанной косе в позе дозорного замер наездник. Привстав в стременах, он в бинокль внимательно разглядывал заречные дали.

Бинокль в левой руке, правая поднята как для команды. Казалось, брось ее вниз - и сразу все вокруг оживет, задвигается. Лес за спиной взорвется конским топотом. С гиканьем, ржаньем, сверкая саблями, выскочит неукротимая конница. Небо наполнится устрашающим гулом и солнце затмят армады бомбардировщиков. Крутая волна пойдет по Улуйке, из темных глубин поднимутся подводные ракетоносцы. Одним словом, сарынь на кичку! свистать всех наверх!

Наши уфологи решили не испытывать судьбу - не дожидаясь начала наступления, повернули резиновое судно к берегу.

- Кто в деревне, - ступил на песок Скляр, - красные или белые?

Наездник тоже спешился, говоря тем самым, что хотя он одет отчасти по-военному - в армейский бушлат и кепку "афганку", - хотя и без хлеб-соли, но гостям рад.

- Под гуманистами с лета ходим, - за руку поздоровался со Скляром лесник.

Да, это был хозяин местного леса. С колоритным лицом, основная достопримечательность которого - брови. Широченные, в добрую половину лба. И не брови, а бровь. Одна на оба глаза, без просвета над переносицей.

- Гуманисты, говорите, - сказал, вытаскивая "Амазонку" из воды, Валера. - Это что за звери? С чем их едят?

- Они сами кого хошь замолотят. Два раза у меня картошку подкапывали. Тоже губа не дура, язык не лопата, хошь и на тарелках с шарами летают. Картошка у меня знатная, крупная да рассыпчаиая. Без гербариев этих самых выращиваю.

- Гербицидов?

- Во-во! На колхозное поле не идут, заразы.

- А что, - спросил Скляр, - гуманисты, как вы говорите, прилетают к вам?

- А то как же, - гордо поднял спаренную бровь лесник. - Мы не хуже других!

- Вы сами видели? - исследовательским огнем запылали глаза у Валеры.

- Зачем сам? В газетах об нас пишут. Кстати, ребята, у вас центральных газет про нас нету?

Газет у ребят не было.

- Жалко, - сказал лесник. - Вы хоть расскажите тогда, что там про нас пишут. А то живем в лесу, молимся колесу.

Скляр рассказал, что слышал от уфологического бедолаги Печенкина.

- Во страсти-напасти! - легко вскочил на коня лесник. - Жене рассказывать не буду. Она и так вечером с ружьем к корове ходит. Боится этих гуманистов. Ей натрекали, что баб воруют. Я пытался втолковать - молодых, поди, на развод берут. Она ругается и носит в кармане фуфайки заряды на медведя.