Страница 20

- Здесь, - объявил, - нет их.

А Татьянка на ухо мне шепчет:

- Пусть подождут-побегают. Стены разукрасили, не пожалели меня...

По всей родне нас искали, пока мы сами не вышли из подполья. Гости без ума обрадовались, а им опять вместо опохмелки красный свет - прохода нет. Дя Афанасий перед тещиной калиткой сидит. На голове милицейская фуражка, в одной руке бутылка водки, в другой - рюмашка, у ног - банка трехлитровая пустая. Сидит и поет:

Кто ходи в гости по утрам,

Тот поступает мудро!

То здесь сто грамм!

То там сто грамм!

На то оно и утро!

Хотя сам сто грамм не дает. Не лает, не кусает, не наливает. Рубль нужен. Бросай в банку и проходи. Хочешь стопарик похмельный завалить десятку бросай. Нет денег - не беда. Нищий вариант тоже учтен. На калитке сковорода висит метр в диаметре и закопченная... Чернее сажи! Жалко рубль в фонд молодых - целуй сковороду. Можно не в засос, но чмокнуть должен. Гости заждались до такой степени, готовы дя Афанасия в лысину целовать...

Есть фотография, где он не лает, не кусает, в дом не пускает. Такой весь сугубо официальный сидит...

Раз в год с супругой обязательно свадебные фотографии достаем. И всегда интересно посмотреть. Все молоденькие... Мы с Татьянкой тест пилим... Детей в капусте ищем... Стеклянный банк Татьянка консервирует... Смотрим, смеемся, вспоминаем, и, честное слово, каждый раз именины делаются на сердце... Есть фотография, где Миша-подженишник дает на стуле цыганского дрозда на фоне протокольных стен... Кстати, мужики так и не заметили свежую побелку, пока им женщины об этом не сказали.

- И вправду, - удивились мужики. И тут же предложили. - Так выпьем за молодую хозяйку!

Нашли повод, но под аппетитную руку вскакивает дя Афанасий. Серьезный, как пол-литра.

- Стойте! - наливает себе водки и кланяется всем. - Дорогие товарищи, спасибо за компанию! До свидания!