Страница 23

- Как тебя зовут, лейтенант?

- Лейтенант Гуров, Леонид Ильич.

- Хм... Меня также зовут Леонид Ильич. Вот шо я хочу тебе сказать, Леня. Мы тут посовещалися на Политбюро и решили отправить тебя у космос, на поиски внеземных цивилизаций социалистической ориентации. Ты как на это?

- А куда конкретно, Леонид Ильич?

- Медленно соображаешь, лейтенант. Конкретно - у космос. Как считаешь, найдет партия своих единомышленников или партия заблуждается?

- Я считаю, Леонид Ильич, у партии правильная линия.

Брежнев поплюскал челюстью.

- Ну шо ж... Про это мне уже говорил Суслов. А куда ведет эта линия, как думаешь?

- В космос? - попытался угадать Гуров.

- Не у космос, а у коммунизьм. Так говорил Суслов. А я ему у галоши воды налил. Усе очень смеялись... Но Суслов говорит, шо как бы не петляла линия партии, она усе равно придет у коммунизьм... Ну, сынок, я вижу, ты согласен. Дай-ка я тебя поцелую...

Брежнев взасос поцеловал Гурова. Лейтенант достал изо рта челюсть Брежнева.

- Леонид Ильич.

- Шо? А-а. Вечно она тама остается. Но нихто еще не украл, тьфу-тьфу-тьфу. Усе возвращают... Иди, сынок, собирай чемоданы. Тама тебе Королев усе скажет, какую зубную щетку брать. А я пойду вздремну. Если надумаешь отказаться, даже и не думай об этом. Старт завтра утром. Если не вернешься, дадим тебе Героя Савецкава Саюза.

- А если вернусь?

- А ты не возвращайся, - пошутил Брежнев. - Ну, я шучу. Мы тебя не обидим, даже если вернешься. Ты получишь целую сетку дефицитных продуктов чай индийский, сухая колбаса типа "сервелат", две баночки шпротов, печенье "Юбилейное", банка сгущенки, торт "Птичье молоко". У него, правда, срок хранения уже истек, но ничего, я думаю, не случится: он лежал у холодильнике, и у нас самая лучшая бесплатная медицина в мире... Кроме того, там еще есть красная рыба, ну и у нагрузку - кило перловой крупы.

Гуров воссиял:

- Леонид Ильич! Да я... Да за это... Да я для вас... Два кило перловки съем! Черта из космоса достану.

- Тока шоба черт был социалистический, - по-отечески улыбнулся Брежнев.

Всю ночь молодой Гуров провел в ожидании, сидя на чемоданах. Он мечтал о встречах с внеземными цивилизациями. И мучительно размышлял, социалистическая у них ориентация или капиталистическая. С одной стороны, вряд ли кто во Вселенной добился еще такого прогресса, как советская власть, рассуждал Гуров. С другой, у всех существ, даже не похожих на людей, есть имманентная тяга к справедливости, к росту благосостояния. Каждое разумное существо стремится к лучшему. А что может быть лучше сетки с дефицитными продуктами? Лейтенант закрыл глаза. Перед ним встала палка сухой колбасы. Сервелат. С маленькими белыми пятнышками жира. Говорят, он финский. Красная рыба... Он вымочит ее в чае, чтобы не была такая соленая, снимет шкуру с блестками чешуи и съест. Вот так вот просто - съест красную рыбу. И у него еще останется две банки шпротов. Печенье "Юбилейное". И еще торт. Торт!..

Всю ночь лейтенанту снились спрутоподобные инопланетяне, пытавшиеся отнять у него дефицитные продукты, а он отбивался от них "шрапнелью" перловой крупой.

Но старт не состоялся. В результате внутрипартийных интриг внутри Политбюро проект был сорван. Всю ночь по Москве шастали машины с КГБэшниками, производя аресты писателей-фантастов, космонавтов и армян. Наутро оказалось, что армян арестовали по ошибке, и все они были выпущены. Писатели и космонавты тоже вскоре были выпущены, поскольку так и не выяснилось, кто именно из их братии навеял некоторым членам Политбюро провокационную идею - искать союзников среди существ не знакомых с передовым учением марксизма-ленинизма.

Просидев на чемоданах двое суток Гуров так и не дождался приезда группы сопровождения космонавтов. О нем в суете просто забыли. Но сам Гуров не забыл того странного состояния неопределенности, смешанной с ожиданием чего-то важного, которое то ли случится, то ли нет. Вот и теперь он испытывал похожее состояние. От подобных состояний лекарства не бывает. Вернее, есть только одно лекарство - время. И чтобы оно прошло не впустую, нужно здорово подумать.

Гуров откинулся в кресле и, ковыряя пальцем в носу, начал думать, заведя глаза к потолку.

Глава 20

Ельцин тупо смотрел на телеграмму, положенную ему на стол Волошиным.

- Это что?

- Телеграмма, Борис Николаевич. Вы сами просили поздравительные телеграммы от известных лиц класть на ваш стол. Лицо известное.