Страница 27

Глава 23

Коржаков и Куликов - близнецы-братья. Кто из них более? А у кого из них менее? Ах, да разве это важно? Это важно только для некоторых женщин, да и то опытные сексологи их разубеждают, говоря, что это не играет никакой роли. Главное ведь не количество, главное - качество, умение, квалификация. А вовсе не внешние параметры организма.

Впрочем, говорят, что есть такие поклонницы, которым на умение наплевать, им подавай габарит. Они своего рода наркоманки. Подсели и скачут. Им уже никакой Алан Чумак не поможет, будь он хоть негром преклонных годов. Любовь неизлечима.

- Моя любовь - не струйка дыма, - бормотала Пугачева, намазывая на хлеб бутерброд.

Бутерброды она любила с детства. Бутерброды ее жизни были самые разные. Большие и маленькие, длинные и короткие, толстые и тонкие. Простые русские батонообразные и элегантные иностранные биг-макоподобные, обсыпанные увеличивающим удовольствие кунжутным семенем. Они проникали до самых кишок, до печени, до чуткого ее сердца, вызывая одним своим видом обильное истечение слюны.

Коржаков тоже был похож на бутерброд. На бутерброд из Куликова. Ах, вот бы их... Этих двух пухленьких бутербродиков. Ням-ням. Хороши, хороши, черти. Но Лебедь!... Это даже не бутерброд, это дичь. Официант, дичь!

Как красиво его можно было бы подать к столу, этого тугого неотесанного монстра! Бог мой! Перышко к перышку... Нет, несомненно, среди всех мужественных дядек самый вкусный - Лебедек. Жаль, что он икру редко мечет. Пугачева любила икру, хотя в последнее время она уже не лезла ей в горло. Приходилось давиться. Если этак пойдет и дальше, то и килограмма не уешь, не то что прежние пять-восемь.

Еще очень ничего из себя Шумейко. Видный круглоголовый богатырь. Такой сексуальный бутербродик. Ведь секс и бутерброд - неразделимы. Так же как еда и бутерброд. Поглощая бутерброд, получаешь насыщение. Поглощая секс, тоже получаешь насыщение. Такова уж физиология нашей жизни. Кому война, а кому мать родна. Все лучше, чем заниматься уринотерапией. А есть еще копрофагия. Но такими сексуальными извращениями Пугачева предпочитала не заниматься: боялась подхватить глистов.

Хороша ягода малинка. Из наших политиков больше всех похож на малининку Станкевич. Но он, к сожалению, скрылся за границей. Боится консервирования. А кто похож на клубничинку, мясистую ягоду? Да тот же Коржаков! Ну конечно, он никакой не бутерброд - он здоровенная клубничина! Ельцин?.. Здоровенное яблоко-антоновка! Ястржембский... Ну, этот - чистый стручок горького перца. Он также похож на месяц из какого-то мультфильма. Такое же вогнутое лицо. Вышел Ястржембский из тумана, вынул ножик из кармана. Куликов... Дядюшка-тыква. Зюганов - семенной огурец. Жириновский... Жириновский... Нет, Жириновский это не фрукт и не овощ. Это чертик из коробки. Боровой же похож на ботинок...

Размышления Пугачевой прервал телефонный звонок. Певица Алла сняла трубку, радостно ощутив прохладную тяжесть белого золота. Глаз радовал великий изумруд.

- Аллоу...

- Алла Борисовна, - раздался в трубке уверенный мужской голос. Это был, конечно, не Лебедь. Но все равно приятно...

- Ах, мужчина, кто вы?!

- Разрешите доложить. Это Коржаков.

- Клубничка!

- Что?

- Да нет, ничего, это я не вам. Это у меня тут собака бегает, лает. А что вы хотите?

- Алла Борисовна, я, так сказать, сразу возьму быка за рога!..

- Именно за рога? - игриво переспросила Пугачева. - У быка есть еще много других привлекательных органов.

- Ну, это, наверное они для вас привлекательны, а для меня суть тошнотворны и богопротивны, - сказал Коржаков, непонятно что имея ввиду.

- Не соглашусь с вами, - не согласилась Пугачева. - Природа прекрасна во всем своем обличье. Но продолжайте, мужчина.