Страница 32

- Мне сейчас важно домой попасть. А как?

- Борис Николаевич, - в голосе Лужкова были успокаивающие интонации и это разозлило президента.

- Что "Борис Николаевич"? Ну что "Борис Николаевич"?!.

- Борис Николаевич, вы не пугайтесь только. Но если там поблизости никого нет, то наверное они появятся только завтра. Просто эвакуаторная машина не успела до конца смены забрать вашу машину в отстойник, и они поставили блокиратор, чтобы не упустить тачку. Завтра с утра заберут.

- Мне тебя убить?

- Вы не расстраивайтесь, Борис Николаевич... А насчет убить... Меня выбрали москвичи. И никто не вправе со мной что либо сделать. Завтра оплатите за эвакуацию и вернут вам вашу машину.

- Сколько платить?

- Ну, не больше полутора тысяч, я думаю.

Ельцин охнул:

- Да это почти вся моя зарплата за месяц, если верить налоговой декларации!

- Закон превыше всего, - запечалился Лужков. Он и рад бы пофартить другану, да вот незадача...

- Какой такой закон? - возмутился Ельцин. - Твой московский закон противоречит моему федеральному! А я главнее, значит и закон мой главнее твоего!

- Но ведь Москва - это огромный мегаполис со своей спецификой, Борис Николаевич! Я же всегда находил среди вас понимание в этом вопросе!

- А теперь перестал находить! - отрезал Ельцин. Самообладание постепенно возвращалось к нему. Ведь он все еще главный! - Короче, вышел ты из моего доверия, остолоп.

Ельцин бросил трубку на чугунные рычаги аппарата связи. Однако, надо что-то делать. Не торчать же тут всю ночь. Поймать такси?

Ельцин подошел к бордюру и поднял руку.

Не прошло и сорока минут, как возле него остановилась машина.

- Куда? - весело осклабившись спросил фиксатый шофер с наколками.

- Хорошо, что вы остановились! А то у меня уже рука затекла! обрадовался Ельцин. - Домой.

- А где твой дом, чувачок?

Ельцин растерялся. Он не знал адрес. Его всегда возил домой и на дачу шофер. А сегодня он отпустил водилу на свадьбу и решил доехать сам. Как ехать, он примерно помнил.

- Я помню, как надо ехать. Буду показывать дорогу.

- А далеко ехать-то?

- Минут двадцать.

- Сто штук.

- Сволочь!

- Чего!? - окрысился фиксатый.

- Да я не про тебя, я про Лужкова. Из-за него на полторашку влетел. Да еще завтра не знаю, сколько вылетит.

- А че такое, корешок?

- Да блокиратор одели, а завтра тачку увезут на стоянку.

- Сволочь! - согласился шофер.

- Ты меня понимаешь, - расчувствовался Ельцин. - Я тоже когда-то думал: хороший хозяйственник. А он вон чего отчудил.

- А я его давно раскусил, татарина, - шофер сверкнул фиксой. - Он же себе на уме! У него миллиарды народные в матрасе зашиты.

- Откуда знаешь? - встрепенулся Ельцин.

- Да уж знаю, - недобро усмехнулся шофер. - Теща сказала, а эта змея все знает... А что-то мне, паря, твоя рожа знакома. Ты, часом, не Гусинский?