Страница 20

Сам Селвин, получив каморку под крышей и разрешение брать сколько ему вздумается бумажных фирменных салфеток, тоже понял, что и ему наконец улыбнулось счастье. Свободное время теперь он проводил в своей комнатушке у раскрытого окна, из которого открывался чудесный вид на грязную бурую полоску океана, проглядывавшую, если не было слишком дымно, сквозь щели между нагромождением портовых сооружений. Здесь Селвин был не одинок - по его зову клетушка наполнялась видениями странных миров. Старший официант трудолюбиво склонялся над белыми салфетками и писал. Он писал о невиданных островах. О людях со светлыми лицами, которые презирали деньги и славу. Писал о сказочной любви, когда влюбленным было легче расстаться с жизнью, чем расстаться друг с другом. Разумеется, чудак и не помышлял, что его произведения когда-либо увидят свет. Телевидение, сжевав кино и театр, всерьез взялось за художественную литературу. Книги выходили из моды. Продолжали писать одиночки - либо беспросветные идиоты, либо всякие темные личности. Об этом знал даже такой простак, каким был неудачливый сын школьного учителя...

Но однажды какой-то шутник, проникнув в комнатку Селвина, стащил со стола стопку исписанных салфеток. Этот малый предвкушал, какой поднимется хохот, когда на кухне он вслух начнет читать эту писанину. Но все произошло иначе. Первыми побросали работу девчонки, стоявшие у посудомоечных машин, затем забыли о плитах повара, в дверях кухни столпились официанты, покинувшие зал. Через несколько минут метрдотель почуял неладное. Он быстро навел порядок. Лоботряс, похитивший рукопись, тотчас лишился работы. Хозяин, узнав о случившемся, перелистал из любопытства сочинение Селвина и, не найдя в нем ничего подозрительного, разрешил персоналу задержаться после работы. И поздно ночью, когда швейцар закрыл дверь за последней подвыпившей компанией, в темном и гулком зале со сдвинутыми столиками автор, обливаясь от волнения потом, дочитал сослуживцам свою повесть. Она называлась "Отзовись, любимая!". Когда старший официант перевернул последнюю салфетку и смолк, еще долго было совсем тихо. Потом какая-то незаметная девчонка, которую толком никто и не знал - то ли она была по части салатов, то ли прислуживала в дамской комнате, - вдруг разрыдалась.

- Как красиво бывает... - говорила она сквозь слезы.

Никто и не думал смеяться. Мужчины старались не смотреть друг на друга. Женщины откровенно вытирали глаза.

В эту ночь в ресторане "Капитан Флинт" к Селвину пришла литературная известность. Хозяин скоро заметил, что после чтений люди вроде бы делались мягче, послушней. Он позаботился, чтобы теперь в комнатушке Селвина на столе всегда была в достатке чистая белая бумага...

Ген Корт, случайно посетивший это заведение, повстречал своего друга детства, когда тот был в зените литературной славы. Глава фирмы "SOS" долго не мог припомнить, где видел этого худого седого человека, вертевшегося у столика. Его узкое бледное лицо и печальные глаза были чертовски знакомы. Наконец Корт вспомнил.

- Это ты?

- Я, уважаемый господин, - вежливо склонился официант.