Страница 3

"В программе -- два брата: Вальдман и Вельдман!"

Два слова.

Рассказывает Берг:

-- В середине семидесятых Дмитрий Дихтер по делам службы, тогда еще инженерной, частенько наведывался в Новосибирск, где регулярно оказывался в гостеприимном континууме КСП Новосибирского электротехнического института -НЭТИ. Однажды он вернулся в Европу в совершеннейшем восторге от тамошнего академического мужского хора, который -- представляешь, Вова, мужики в смокингах, манишках и бабочках -- поет "Атлантов" Городницкого и "Молитву" Окуджавы! Кстати, об этом даже писал хороший журнал "Клуб и художественная самодеятельность".

Но более всего на Диму произвело впечатление то, что с хором работает (аранжирует и все такое прочее) настоящий композитор, член союза, хотя и молодой, а главное -- интереснейший мужик... Как-то, бишь, его... Фамилия -два таких простых-простых русских слова... Во, вспомнил: Бляхер!

А похож!

Рассказывает Дмитрий Дихтер.

В те годы в Новосибирске клубы плодились с китайским неприличием. Один из них был основан Игорем Фидельманом по кличке "Фидель" на базе какого-то женского общежития. И по четвергам прекрасные дамы собирались на звуки магнитофона, на котором Фидель крутил им очередную жертву, перемежая записи собственными комментариями.

И вот однажды в четверг появляется Дихтер. Фидель отменяет консервированного Розенбаума и выпускает живого Диму. А афишку про Розенбаума снять забывает. Короче, Дихтер поет, а красный уголок битком забит девушками, на головах которых белеют тюрбаны-полотенца после бани, и еще две головы в дверях -- и диалог:

-- Это кто, Розенбаум?

-- Да нет, Дихтер какой-то.

-- А похож!

Аналогичный случай. Рассказывает Владимир Васильев:

-- 1990 год, киевский всесоюзный фестиваль. Меня туда не пригласили, я там был в командировке. Думаю, заеду к ребятам. И пошел Бориса Бурду искать. Вижу -- стоит Юра Устинов возле домика, печальный... Спрашиваю:

-- Юра, что такое?

-- Да, Володя, спать хочу, а они, заразы, набухались, я не могу заснуть.

Я говорю:

-- А я Бурду ищу.

-- Ну, пойди, спроси.

Захожу -- действительно, сидят в дымину пьяные. Один на меня голову поднимает, смотрит... Я говорю:

-- Бурду видел?

Он вскакивает, вытягивается передо мной:

-- Ой, Боря, я столько Ваших песен слышал, а живого ни разу не видел!

Рассказывает Сергей Татаринов (Санкт-Петербург).

1998 год, июнь, Курск, фестиваль "Соловьиные трели".

Одна ночь уже позади, и не очень ранним утром сидят Мищуки, Вахнюк, Туриянский, Леонид Сергеев, Виктор Байрак и прочие корифеи -- медленно просыпаются, приводят лица в порядок, медитируют перед отборочным прослушиванием.

Подходят двое молодых людей новой формации (у одного -- кольцо в ухе) и спрашивают, где будет проходить прослушивание. Байрак как наименее пострадавший от ночных мероприятий начинает водить руками и оживленно информировать: этот бард будет работать там, а тот -- вон там, а те -- в той стороне... И не замечает, что один из этих молодых, который окольцованный, уже не слушает, а смотрит, не отрываясь, на Сергеева. И, наконец, вросклицает:

-- Я вас узнал!!

Пауза.