Страница 9

О концертных подвигах последнего я слышал, как мне казалось, особенно часто, но имя его произносилось как-то странно: во-первых, о нем говорили почему-то во множественном числе; во-вторых, то ли у него была кличка "Соленый", то ли двойная фамилия, но говорилось примерно так:

-- А еще пели Саша Соленый Цекало.

Именно так: "Соленый" -- в середине, между именем и фамилией.

Потом мне разъяснили: это был дуэт Саши и Алены -- "Саша с Аленой Цекало".

Прошло много лет. Изменились не только времена и нравы, не только вкусы, но и вкусовые ощущения. Сейчас мне смотреть на Сашу как-то кисло -до того он сладкий. "Соленого" там ничего нет: на этом месте высится Лола.

Аналогичный случай: в те же годы в днепропетровском КСП был такой парень, крупненький, кругленький и забавненький, -- Винни. Это было почетное звание.

Как-то приезжаю спустя несколько лет:

-- Ну, а как Винни?

-- Нет больше Винни.

У меня все холодеет внутри: как раз тогда в горах погиб альпинист, автор песен и просто хороший человек Миша Перлов.

-- Что-то случилось?

-- Да в общем-то ничего, он жив и даже поправился, но просит не называть его больше "Винни": когда кто-нибудь хлопает его по плечу и говорит "мы с Винни", это звучит двусмысленно. Ему не нравится...

Что слава? Яркая заплата на ветхом рубище певца...

Иркутский автор Сергей Корычев вспоминает эпизод, случившийся в Одессе в 1992 году, когда он и Евгения Логвинова приехали туда, чтобы записать очередной магнитоальбом.

Возвращается Сергей с пляжа и вдруг замечает, что многие прохожие на него оборачиваются и улыбаются такими хорошими-хорошими улыбками.

-- Ну, все! -- думает он. -- Пришла мировая слава.

Причина "мировой славы" стала ясна через непродолжительное время, когда выяснилось, что он, одеваясь на пляже, натянул майку с надписью "Chanel" шиворот-навыворот.

Синхронный перевод.

Рассказывает Берг:

-- Апрель 1997 года, концерт в Обнинске. Принимают, как всегда, очень тепло, а некоторые зрители подпевают, но -- так, "по-интеллигентски", про себя, только шевеля губами. Конечно, лучше, когда зал поет в голос, -- можно сачкануть, но и так ничего. Лестно.

А в зале полумрак, лица скорее угадываются, но что-то разглядеть можно.

Особенно порадовал меня совсем молодой человек, лет 14 на вид, который прошевелил губами все песни, от первой до последней. "Надо же, -- подумал я, -- как знает материал! Надо после концерта подойти, сказать что-нибудь приятное".

Все заканчивается, зажигается свет. Нахожу глазами этого мальчика, а он все артикулирует...

Жвачку жует!

"...И сопровождающие его..."

Константин Тарасов, автор, больше известный как аккомпаниатор Олега Митяева, выдал явную байку:

-- Кто это там в кепочке идет?

-- Константин Тарасов.

-- А рядом?

-- Его солист.

"...Ты сам -- свой высший суд!"

Рассказывает Ольга Уварова, администратор театра песни "Перекресток" (Москва).

Как-то на концерте в музее Маяковского в перерыве между отделениями Олег Митяев говорит Елене Казанцевой:

-- Лен, а зачем ты вообще поешь? Ты стихи читай, а петь не надо!

-- Ну, как зачем? -- смутилась Лена. -- Меня просят -- я пою... Да вообще, это я сама себе вою! -- И вдруг неожиданно перешла в контратаку: -Вот ты мне скажи, ты-то сам себе нравишься?

Митяев надолго задумался и наконец ответил: