Страница 31

Евтушенко внимательно слушал песни. Особенно ему понравилась "Коррида". Дослушав ее, он не удержался:

-- Ге-ни-альные стихи!

С первой попытки.

Напомнил Николай Адаменко (Харьков), затем -- независимо и слово в слово -- Сергей Данилов (Петербург).

Год примерно 88-й. Лагерь "Орленок" под Туапсе. Дом вожатых. Около полуночи. Адаменко пытается познакомить Берга со своими друзьями и их творчеством. Саша Гейнц и Сережа Данилов начинают с песни "Голубой ледопад". Не проходит и минуты, как дуэт пополняется третьим "голосом" -- храпом Берга.

-- Вот это да! -- восхищается Адаменко. -- Впервые вижу человека, который "вырубил" Берга с одной песни!

Комментарий Берга:

-- При сем присутствовал. Как проснулся -- помню. Как заснул и потом спал -- нет. Храпа не слышал, это однозначно!

Если изоляция не информационная, жить можно!

Известный на Кавказе автор песен Валерий Митрофаненко рассказывал о том, как после возвращения со второго всесоюзного фестиваля авторской песни в Таллине осенью 1988 года он с удвоенной энергией включился в деятельность ставропольского Народного фронта, за что и оказался брошенным на десять суток в местные застенки. И вот он "отбывает", а там, на воле, кипит жизнь и пресса печатает статьи о прошедшем фестивале, что к зэкам, понятно, никакого отношения иметь не может.

И вот однажды в камеру вошел мент и спрашивает:

-- Кто тут Митрофаненко?

-- Я, -- отвечает Валера.

-- Вам велено передать, что Ваша песня опубликована в журнале "Музыкальная жизнь", -- строгим голосом сказал надзиратель и вышел.

Не влезай: убьет!

Кто-то, кажется, москвич Станислав Колеников, рассказал, как один из его знакомых с некоторых пор (и довольно долго, не меньше года) старался не пользоваться троллейбусом как средством передвижения, а все из-за строчки в песне Ланцберга: "Мокро. Бьет от троллейбусов током."

Ночной кошмар.

Рассказывает Ольга Уварова (Москва).

-- Когда Митяев с Казанцевой выясняли, кто кому нравится, я не выдержала и говорю:

-- Олег, от тебя моя дочь плачет!

Он расцвел, обрадовался. Пришлось объяснить, что имеется в виду...

В 1995 году мы с Ленкой были на Грушинском вдвоем. Я ушла к тольяттинцам позвоночник править, а Ленка с Ирой пошли на концерт. Я их, конечно, на Горе потом не нашла, потом у меня всякие дела были... Прихожу, наконец, на стоянку, а ребенок в палатке плачет. Я говорю: