Страница 34

-- Гитаристы приходят и уходят, а инструмент должен жить века!..

Наконец, говорит:

-- Все, приходи.

Прихожу. Темновато. В центральной комнате длинный стол накрыт простыней, там под ней что-то продолговатое укрыто с головой. У торца -стулья.

Сажусь. Подходит, медленно сдвигает покрывало. Гитара. Отдает как-то мрачно.

Упаковываю после всех проб в запасенный футляр, чуть не прыгаю.

Он -- мне:

-- Небось, к Нечаеву?

-- Конечно, -- говорю, -- я уже всех предупредил, они ждут, вокруг стола ходят.

-- Петь будете?

-- Еще бы!

Помолчал...

-- Об стул задеть можно!

За вредность?

Не так уж много на свете авторов, чье творчество признается всеми безоговорочно и воспринимается однозначно. Может и нет таких вовсе. И очень много споров было в начале 80-х о песнях и личности Александра Суханова.

Берг рассказывает, как он лично изо всех сил пытался за майку удержать президента одного из сибирских КСП Леночку Ч., которая (дело было на "Чимгане-80") рвалась к сцене, чтобы предложить любимцу публики двойную ставку, если он согласится приехать к ней в г.Н-ск с тем, "чтобы в одном отделении только сыграть, а в другом -- только сплясать".

Крайнее средство.

Со слов Михаила Смоляра.

Место действия -- XII-й Грушинский фестиваль, 1979 год, воскресенье. Народ большей частью разъехался, но многие москвичи остались на понедельник, на концерт в зеленом театре, и на московской сцене царит Берковский. Царит уже часа три, может, даже четвертый. Хороший был концерт. Сначала он пел с ансамблем "Скай", потом ему подпевали "Жаворонки", но все потихоньку отвалили, а толпа все стоит, его не отпускает; остался он с Димой Богдановым и в какой-то момент начинает кокетничать:

-- Ну, не знаю, что вам спеть; вроде бы все уже спел...

А рядом, около электрогенератора, стоит с электробритвой Дмитрий Сухарев в шортиках, но уже в рубашке и при галстуке -- только брюки надеть -- и бреется. А Берковский рассказывает про то, что все уже спел. После третьего или четвертого периода Сухарев негромко, но отчетливо так подсказывает:

-- А ты спляши!

Рассказывает Вера Романова (Москва).

Весна 1999 года. Какой-то большой сборный концерт. Городницкого выпускают первым, Берковского -- за ним. Сообщают об этом заранее. Берковский недоволен, в расстроенных чувствах походит к Городницкому и жалуется:

-- Сань! Ну, что они -- совсем с ума сошли? Как я после тебя выйду?

Городницкий: -- Да ничего страшного...

Берковский: -- Нет, ну что я смогу после тебя сделать?!!

Городницкий (видимо, понимая, что дело серь?зно): -- Ну, Витя, ты же хорошо по?шь. Голос у тебя есть? Ну, по сравнению со мной?

Берковский: -- Ну, по сравнению с тобой -- конечно!.. И вообще -- я петь умею!

Городницкий: -- Ну! А мелодии у тебя какие? Ну сравни с моими. Настоящие, хорошие мелодии.

Берковский: -- Ну, конечно, мелодии у меня очень хорошие. По сравнению с твоими -- ни в какое сравнение! И вообще -- я композитор!

Городницкий: -- Ну! А слова у тебя в песнях какие? Ты сравни! На какие стихи ты пишешь!