Страница 43

Москва, начало 80-х. Домашний концерт Юрия Лореса. Полкомнаты заставлено микрофонными стойками, и еще одному фанату надо приткнуть свой прибор, но уже некуда.

И тогда он, воспользовавшись тем, что его микрофон снабжен то ли булавкой, то ли прищепкой, нагло подскакивает к Лоресу и цепляет свою штуковину прямо ему на грудь.

То ли из-за того, что тогда такие вещицы были вновинку, то ли из-за психологического дискомфорта (микрофон, от которого нельзя отойти!), Юра постоянно косился на него и время от времени дул:

-- Фу-фу! Фу-фу!

Как это делалось в те времена.

Рассказывает Игорь Безносов (Судак).

Вносим уточнение: Судак -- это город в Крыму, на Украине, а не то, что вы подумали, начитавшись стихов Нины Искренко.

Безносов -- просто Игорь, а лучше Бек, так зовут его друзья. Так будем звать и мы, тем более, что в истории, рассказанной им, фигурирует некий Гоша, тоже, вероятнее всего, Игорь.

Итак, в конце 80-х Бек и Гоша побывали в Ялте на 1-м фестивале авторской песни памяти Артура Григоряна. В январе дело было. Фестиваль был организован, по словам Бека, не бог весть как; просчеты организаторов обернулись кучей неудобств для гостей и участников, и Бек с Гошей, отрефлексировав это мероприятие в одном из пивбаров Судака и залив баки пивом по самые пробки, решили: "А чем мы хуже? Наоборот, лучше, так как проанализировали чужие ошибки и сами-то уж ни за что их не повторим!"

Сказав себе таковы слова, друзья из пивбара прямиком направились в райком комсомола.

А там был новый первый секретарь, которому уже вовсю пора было проявить себя в этом качестве, а повод все не подворачивался. И вот подвернулся, попахивая ячменем и солодом. Тем более, что друзья догадались предложить посвятить эту патриотическую акцию освобождению города от немецко-фашистских захватчиков и провести в районе 14 апреля -- дня для местных граждан знаменательного.

Первый с полчаса собирал свиту по селектору и как придется; кого-то даже из дому выдернул. Сидя все это время в приемной и начиная трезветь, Гоша произнес:

-- Ну, пошутили и будет. Тем более, пора пивка добавить.

Бек и сам начал было склоняться к подобному решению, но тут дверь кабинета отворилась и Первый пригласил инициаторов войти. Продолжая втягивать ноздрями воздух, он несколько неуверенно сказал:

-- Я знаю, в туристской среде "это" не очень принято?

-- Не, не, что вы! -- заверили его друзья.

-- Ну, хорошо. Что для этого надо?

Было перечислено все, что надо, и даже несколько более того. Учитывая, что ожидается приезд большого количества известных бардов (секретарь кивал, пытаясь одновременно запомнить множество новых для себя фамилий, порой весьма экзотических), комсомол Васю... пардон, Судака мобилизовал два "Икаруса", концертный зал, загородную базу, гостиницу, ресурсы Горторга, лучшую в городе акустическую аппаратуру...

Было адаптировано к местным условиям и разослано Положение о ялтинском фестивале...

И хотя ни Капабланка, простите, ни Окуджава, ни кто другой из больших знаменитостей не приехал, фестиваль состоялся.

Сначала был дневной концерт в прекрасном зале гостиницы "Горизонт". Потом, заполнив половину "Икаруса" (второй пришлось отпустить за ненадобностью), соучастники двинулись в турприют "Карагач".

Секретарь приехал на черной "Волге". Народ оробел, застеснялся, гости стали спрашивать, "что намечается".

-- Все нормально, -- отвечал Бек. -- Я собрал всех "своих"; мы посидим, хорошо выпьем, но чуть попозже.

Он попросил всех успокоиться и не переживать, пообещав, что после полуночи, до которой комсомол не дотянет, начнется то, ради чего все и собрались.