Страница 55

Так вот, читая Ю.Кукина, программа выдала:

"И чай не в стаканах,

А в чашечках чахлых роз..."

(Вместо "чайных".)

К женщинам же она отнеслась с куда большим пиететом:

"Леди идут по свету..."

Нижнетагильский (а ныне израильский) автор текстов ряда известных слов Михаил Сипер как-то раз в Казани (в 1983 году) сказал:

-- Я могу это спеть. Я могу это сыграть. Но записывать это надо на стерео (гитару в один канал, голос -- в другой) и проигрывать в разных городах.

Берг всегда начинает занятие в своем мастер-классе со следующей фразы:

-- Если с чем-либо из того, что я вам сегодня скажу, вы лет через десять согласитесь, значит, я не такой уж и дурак. А если года через три, -значит, и вы тоже.

Михаил Волков (Кфар-Саба, Израиль):

-- У меня черный пояс по КСП!

Размерность.

Фраза с III Всесоюзного фестиваля (1990 год, Киев): "Авторская песня пока еще измеряется мэтрами, хотя в попугаях она гораздо длиннее!"

МАНИ, МАНИ, МАНИ...

(Цитата из другого жанра)

Молчание и золото.

Рассказывают...

...Что когда в Советский Союз должен был вернуться Александр Вертинский и ему уже приготовили квартиру в Москве, живший через стенку профессор каких-то интеллектоемких наук пришел в панику: он представил себе, как из соседней квартиры начнут доноситься пассажи, рулады и фиоритуры -- и научным его занятиям настанет конец.

И вот певец приехал. И -- тишина. День, неделю, другую...

Профессор набрался храбрости и постучал в соседскую дверь. Открыл Вертинский:

-- Чем могу быть полезен?

-- Понимаете, товарищ артист, -- произнес профессор, -- я вот уже несколько дней с трепетом ожидаю начала Ваших упражнений в области вокала, а у Вас все тихо да тихо...

-- Что Вы, батенька, -- ответил великий бард, -- я, поди, тридцать лет задаром рта не раскрываю!

Аутотренинг.

Рассказывает бывший фонотетчик одесского КСП "Дельфиния" некто М.К..

-- Где-то во второй половине 70-х годов в Одессе с концертом оказался известный, тогда еще уральский, бард, ставший классиком с младых ногтей. Точнее, он оказался где-то поблизости, кажется, в Кишиневе, а в Одессе его уговорили выступить "до кучи", причем, в силу последнего обстоятельства, за какой-то почти символический гонорар. Испытание для психики классика, видимо, оказалось не из легких; во всяком случае, картина была такая: он меряет большими шагами по диагонали тесную артистическую и, не замечая стоящего в дверях М.К., сам себе вслух твердит:

-- Все равно работать надо честно! Все равно работать надо хорошо! Все равно работать надо честно! Все равно работать надо хорошо!