Страница 7

- Держи, паря, крепче!

Трактор пустил в темнеющее небо веселую струйку дыма и выдернул узника из сырой темницы на сухую землю.

Кока оглядел себя. Вид был, прямо скажем, непрезентабельный. Строгая графика костюма, все эти лаконичные прямые, уверенные углы, выразительные закругления, темные и светлые полосы - все исчезло.

- Парадно-выходной! - горько развел руками Кока.

- Парадно-выгребной! - уточнил дедок. - Но ты, паря, не горюй, сейчас мы его химчистить будем.

Спасенный и спаситель принялись реанимировать костюм смоченными в бензине тряпко-тампонами. Кока от пиджака отделял посторонние примеси, дедок бился за чистоту брюк.

Устав от корриды с креозотом, дедок принес огнетушитель.

- Еще ведь не горим! - удивился Кока.

- Еще как горим! - возразил дедок и, отвинтив крышку, наполнил стаканы.

Народный напиток созревал без отрыва от производства - в сторожке, в огнетушителе.

- Че мы ерундим! - после третьего стакана сказал Кока и опустил пиджак в ведро с бензином. То же самое дедок сделал с брюками.

Меняя "отработанный" бензин, повторяли процедуру несколько раз, а когда в три ночи огнетушитель до последней капли иссяк, решили, что костюм практически восстановлен в парадно-выходном качестве.

- Как новенький! - сказал дедок и с ветерком на "Беларусе" доставил Коку в общагу.

Утром Коку разбудил жуткий крик Мошкина.

- Какой баран приволок эту спецуху?

- Это мой костюм, - попытался защитить честь одежды Кока.

- Ты что - решил этим тряпьем нам газовую душегубку устроить?!

Кока утренним взглядом осмотрел костюм. Как ни противилось существо, надо было признать: купания в бензине не вернули докреозотного шарма. Устами Мошкина, по поводу тряпья, гласила истина. Дальнейшая борьба за восстановление была бесполезной.

- Уноси свое добро" к едрене-фене! - безжалостно ругался Мошкин.

Кока, разозлившись на бесчувственного друга, распахнул окно и вышвырнул костюм, который согласно формуле: ты его в окно, а он в дверь, - тут же вернулся.

- Хотите, чтобы вас выселили? - принес запашистый узел дворник. - Вонь пожарную под окнами разводите.

Рука не поднималась выбросить еще вчера новый костюм на помойку. Кока поволок его на задворки, к сараям, может, кому-то на спецодежду пойдет.

В итоге еле ноги оттуда унес. Две женщины застукали, когда Кока со слезами в душе приспосабливал, чтобы виднее было, многострадальный костюм на деревянной стене сарая.

- Спалить нас хочешь? - гнали его от мотоциклов, солений, варений, моркошки с картошкой женщины. - Мы тебя самого сейчас поджарим!

Ноги и пожароопасный пиджак с брюками Кока унес на дикий берег Иртыша, где нашел расплющенное ведро, куском алюминиевой проволоки приторочил к нему костюм и, размахнувшись, как дискобол, зашвырнул еще вчера парадно-выходную одежду в серые волны. Костюм какое-то время держался на поверхности, как бы говоря хозяину последнее "прости", а потом волны бесстрастно сомкнулись над ним.

- Я как Герасим, - провел литературную аналогию, вернувшись в общагу, Кока.

- Ты бы и Муму мог стать, - продолжил книжное сравнение Мошкин, - кабы не сторож на тракторе.

- Да, подвела интеллигентность, - вздохнул Кока, - подвела.

РОМАНТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

На стене у своего стола Мошкин повесил ядреный плакат. С него дерзко смотрела девица. Но еще более вызывающе выпирал в сторону смотрящего плакатный бюст. Да такой, что в книгу рекордов заноси - не ошибешься. Это как у среднего мужчины нога 48 размера. Хоть убавляй. Насчет последнего мужчины не настаивали в отношении мошкинского плаката. Они цокали языками и кивали головами, мол, бывает же чудо природы...

Один Кока индифферентно отнесся к изменениям в интерьере отдела.

- Ты хоть на картинке посмотри как это бывает! - обиделся Мошкин.