Страница 11

В тот день они хозработничали - модернизировали помещение сектора с целью расширения, ломали кирпичную перегородку, прихватывали соседнюю комнатенку. Упахались... Когда унесли последние носилки, Кока, переведя дух, мудро изрек:

- Не послать ли нам гонца за бутылочкой винца?

- Нет, - отрубил Сергей Петрович.

Все насторожились, что с ним? Может, надорвался начальник с кирпичами? Или того хуже - какой-нибудь на темечко упал? Завет "спиртного ни грамма" на его скрижалях не просматривался. Всегда был "за" стаканчик-другой пропустить. И третий тоже. В праздники - это уж как водится.

- Нет, - строго повторил начальник, - за одной нечего ноги бить, рабочее время тратить. В самый как раз сброситься из расчета по бутылке на двоих. И ткнул пальцем в Мошкина:

- Давай, Володя, бери ноги в руки.

Володя взял. И деньги тоже.

В предвкушении винца после трудов физических - такую стену снесли достали из холодильника закуску. Сыр плавленый, сальца шматочек. Быстро тоненько-тоненько, на "соловьиные язычки", почикали, можно командовать "наливай". Командовать можно, а наливать нечего. Двадцать минут, как гонец "взял ноги в руки", полчаса миновало: ни рук, ни ног, ни винца.

Слюна у страждущих начала к точке кипения подскакивать. Ходьбы до магазина десять минут. Туда десять, обратно... Ну, обратно можно и побыстрее. Максимум - столько же в магазине. Где, спрашивается, может быть человек?

Сорок минут - ни слуху ни духу. Пятьдесят - тот же результат. Уже сало не выдержало градусов ожидания, начало таять. А каково людям?

- С ума обломиться! - грозно смотрел в окно Сергей Петрович.

К характеристике последнего можно добавить: он из тех, кто: работать, так работать, а не работать, тем более, зачем время попусту транжирить. Стену ломали, ухайдакал даже молодняк - Мошкина с Кокой. Всю дорогу подгонял: поднажмем, ребята, - завтра в секторе должна быть деловая обстановка.

- Точно за какую-нибудь очаровашку запнулся, - хохотнул Кока. - Он ведь как начнет токовать, сам себя от вранья забывает.

- Нет, - ругался Сергей Петрович, высматривая Мошкина в окно, - я ему премию срежу. Это же издевательство! Тут руки-ноги от носилок отваливаются, а он как провалился.

Мошкин прибежал через час. С полной сеткой... газировки. Глазенки испуганно горят.

- Ты что принес?! - взбеленился начальник. - Ты где был? Девок охмурял?

- Главный облаву устроил! - выпалил Мошкин. - За мной по пятам шел. Чуть с поличным не застукал. Я вначале во "Фрукты-овощи" заскочил. Стою, выбираю, Папа (так за глаза звали главного конструктора) заходит. Я морду колуном, будто не заметил, и боком-боком на выход. Оттуда в гастроном наладился. Там "Агдам" был. Сойдет, думаю, за первый сорт. Достаю кошелек, а тут Папа собственной персоной. Я скок в соседний отдел и через вторые двери на улицу. В "Культтовары" забежал, Папу с хвоста сбросить. Полупал глазами на тетрадки и всякую дребедень - и прямиком в "Охоту". Вижу, нет Папы. Деньги продавщице подаю... Он, оказывается, с улицы следил. Из-за угла. Влетает. А я уже рот на "дайте портвейн" раззявил. Как еще надоумило перестроиться. "Дайте газировки, - говорю, - на все".

- Ну, оборзел Папа в корягу! - возмутился до глубины души Сергей Петрович. - Я это так не оставлю! Пусть тогда дает строителей! Мы за них упираемся, а он погоню открыл! Народный контроль, черт возьми. Куда теперь эту газировку?

На следующий день Сергей Петрович, вернувшись с оперативки от главного, посидел в своем углу минут пять, затем сказал в притихшую комнату:

- Мошкина за паникерство в рабочее время буду малехо увольнять.

- Какое паникерство? - подскочил Мошкин.

- Газированное, - ответил начальник.

С главным он был запросто, поэтому без предисловий высказал недовольство по причине дурацкой бдительности: "Как лошади надрывались, а ты устроил моему гонцу ловлю с поличным по магазинам! Давай тогда нам строителей! Каменщиков, плотников..."

- Ты что бороздишь? - возмутился главный. - Какого Мошкина я выслеживал?