Страница 12

Баба Мотя всю жизнь угощения делала тазами. Таз пельменей, таз колдунов - вареники с капустой, - таз винегрета... На этот раз тазы были практически нетронутыми. Мужикам на сухую в горло не лезли ни пельмени, ни колдуны...

- Хватит! - в один момент хлопнул по столу дед. - Спать!

На часах еще и двух не было. И это сказал дед Макар, который, как правило, в Новый год куролесил до следующего вечера. Приткнется где-нибудь на полчаса, проснувшись, пуговицы застегнет и опять гулять. Тут отрезал: "Спать!" И все согласились.

Гуляли они в однокомнатной квартире сына Генки. В своем добротном частном доме привечать гостя баба Мотя наотрез отказалась - не с деревни, чать, он приехал. У Генки имелся дефицит спальных мест. Женщины выбрали диван-кровать и покатом поперек лежбища разместились. Мужикам постелили на полу, гостю - на кухне, на раскладушке.

Мужики суровым строем лежали под елкой. Не спалось. Червь недовольства точил их. Один всех троих. Большой и злой. Двенадцать месяцев ждешь праздник, и вот он бездарно летит в подхвостицу. За окном смех, песни, визг...

И попробуй, усни, когда ни в одном глазу.

- Сейчас бы снотворных капель! - зашептал дед Макар.

- Пару кружек, - согласился Никита. - Пойду погляжу.

- А? - спросонья услышала его голос супруга.

- Бэ! - недовольно продолжил алфавит муж. - В туалет хочу. До утра что ли терпеть?!

Заурчала вода. Вернувшись, Никита доложил командному пункту под елкой: "Спит". Начался совет в Филях под одеялом, что делать? Но и враг не дремал.

- Вы что там вошкаетесь?- спросила Валентина.

"Кто вошкается?" - хотел возразить Генка, но дед Макар вовремя зажал ему рот. Надо было усыпить бдительность противника. "Храпите!" - приказал дед. Мужики начали свистяще-храпящими руладами изображать спящих. И женщины сомлели под эту музыку.

- Все! - зашептал Генка. - Я на разведку. Вы храпом прикройте.

На четвереньках он добрался до порога и растворился во мгле. Оставшиеся извлекли уши из-под одеяла, вперили их в темноту. Заскрипела дверь, взвизгнула раскладушка.

- Укоренился, - сказал минут через десять Никита. - Я пошел.

- Стой! - остановил дед Макар. - Старших положено вперед... А ты храпи за троих!

Женщины спали беспокойно. Любаша во сне плакала на пирсе. В море уходил жених на корабле с желтыми, как детские пеленки после неожиданностей, парусами. Валентина то и дело взбрыкивала - она все еще противопесенно пинала Никиту. Баба Мотя плакала над прокисающими в тазах пельменями и колдунами...

Однако в семь утра женщин сорвало с дивана. Из кухни громом грянуло: "Ревела буря, дождь шумел!.."

Буря ревела на всю пятиэтажку. Женщины бросились на голос.

Мужики сидели на кухне в трусах. Хорошо сидели.

- Любка, - вышаривал на майке пуговицы дед Макар, - выходи за Михаила. Наш человек! Сибиряк!

- Во мраке молнии блистали! - подтвердил сказанное Никита.

- Че так-то, без пельменей, - засуетилась с разогреванием баба Мотя, без колдунов...