Страница 49

- Будешь, солдатик. Обязательно будешь!

Но жизнь, расстреляй ее комар, понесла по кочкам только держись. Не до певучих черно-белых кнопок. Не раз сокрушался Петро: "Рано Гитлер, бисова кровь, войну открыл, ой рано. Не дал баян освоить. Сейчас бы жил не тужил..."

Приходилось инвалиду тужить. Всякое бывало. Одно время фотоделом подкармливался. Из аппаратуры фотокамера трофейная и ничего больше. А тогда не сейчас: щелк-щелк и без всяких проявителей-закрепителей огребай монету. Все в рукопашную. Денег на фотоувеличитель Петру где взять? Да и электричество до родной деревни еще не дошло. Как тот солдат, что из топора кашу варил, разведчик Петро одним фотоаппаратом обходился. При помощи системы зеркал, установленных в состыкованных трубах, солнечный свет залучал в темную комнату на самодельный увеличитель, с объективом от той же фотокамеры. Так печатал снимки со свадеб и других деревенских событий. И вздыхал. Будь в руках баян, королем бы жил, обрабатывая сельские праздники.

- Ничего, мы еще сыграем, - упрямо твердил. - Гармошку все одно освою.

Когда женился, супруга Настасья сразу в штыки встретила мечту о музыкальном будущем.

- Не дури, - злилась на упрямые мечты.

- Боишься, расстреляй меня комар, буду баб охмурять, - смеялся Петро, тогда совсем не дед.

Самое интересное, и, будучи в солидном возрасте, музыкальные мысли из головы не выкинул.

На шестьдесят пять лет дети подарили гармошку.

Радости было. Аж подпрыгивал на протезах.

- Эх, гармошечка-гармазеюшка! - гладил инструмент. - Долгожданная моя!

Пробовал на звук и светился, припадая щекой к мехам.

- От, золотенькие у меня детки! От, Леночка и Боречка! От, угодили папке!

Со шкодным лицом пел:

Растяну меха гармони!

Заглушу аккордеон

Третий день милашка гонит

И меня, и самогон!

"Растянуть меха" он мог, а вот "заглушить" кого-нибудь стройной музыкой - увы... Тем не менее весь вечер за столом не отпускал подарок от себя.

- Дай поставлю на шкаф, - говорила жена. - Че без толку держать. Не умеешь ведь!

- Не трожь, мамка!

Уже на следующий день "мамка" категорически потребовала в ее присутствии не музицировать.

- Мне твои упражнения-испражнения не нужны! Без них нервы истрепал за сорок с лишним лет! Умел бы, тогда другое дело. Не смеши людей!

- А как я научусь?

- Только не в моем присутствии. Без меня, хоть ложкой хлебай... А когда я дома, никаких пиликаний...

- Ты всегда дома!

Пришлось поставить гармонь на шкаф пыль собирать. Но самоучитель дед купил, теорию осваивать, листал и сам над собой смеялся: "Это, расстреляй меня комар, как девок по переписке целовать".

Лет пять стоял беззвучно инструмент на шкафу.

- Испортится без дела, - сокрушался дед Петро.

И только через полгода, после того как схоронил жену, достал "гармазеюшку".

Хотел в кружок записаться. Обзвонил все клубы и не нашел гармошечной студии.

- Ну, и дураки! - оценил ситуацию. - Сам научусь!

На кнопки клавиатуры наклеил кружочки с названиями звуков: до, ре, ми и так далее. Приступая к разучиванию песни, писал свою партитуру. К примеру: до2, ми3, соль1. Что означало в переводе на язык действий: до нажимать два раза, ми - три... Длительность звуков - целые, половинные, четвертные... не обозначались в оригинальной записи. По поводу этой составляющей музыки дед Петро полагался исключительно на слуховые данные.

"Че мне симфонии играть?"

Смастерил несколько пюпитров, дабы самодельные партии песен держать при разучивании перед глазами. Для игры на полу (без протезов, сидя на полу, очень удобно) - одна подставка для нот. В случае музицирования на диване другой пюпитр, за столом - третий. Основательно подготовился.

Разучивал песни, как сам говорил, "давя клопов", или - "клоподавно". Больше, чем на одну кнопку, сразу не нажимал.

Взялся за гармошку настырно. Играть, считал, так играть, а не мечтательные пузыри пускать. Без того уйма лет безмузыкально потеряно. Поэтому продыху инструменту не давал.