Страница 70

Удружил братик сестричке. Она совсем зачастила с обмороками: хлоп да хлоп. Надо "скорую" вызывать, а телефонистка перебивает: с вами будет Владивосток говорить. Братик звонит. Узнал, в чем дело, начал успокаивать. Не бери, требует, близко к сердцу, деньги - дело наживное, на днях еще привезу, держи квартиру, если понравилась. Он в газете работает. Им за строчки в рублях гонорарят, а что между закладывают - за то в валюте. Он, выходит, шибко писучий щелкопер!

Я так быстро наживать деньгу не научился, схватил свои пропадающие восемьсот пятьдесят тысяч и поехал с сумкой водки по знакомым из НИИ, чтобы в сберкассе обменяли. Вернулся домой пьянее водки, но без денег.

В те дни со старой купюрой многие на стенки лезли. Но самый забавный курьез произошел со свояченицами Петро Иваныча.

СЯО ФАНЬ ДЗЫ

Солнце встает над рекой Хуанхэ,

Китайцы на работу идут...

Горсточку риса зажав в кулаке,

Песню про Мао поют!

Лида, первая свояченица участкового, проснулась в то июльское утро 93-го в чудненьком настроении. Три дня назад с сестрой Таткой, другой свояченицей Петро Иваныча, нагруженные до бровей сумками вернулись из Китая. А вчера, ну просто на сверхчудненьком условии, сдали весь товар вдруг подвернувшемуся купцу из Норильска.

Еще совсем недавно каждое божье утро тащилась на завод за нищий оклад, теперь квартира начинена миллионами, как огурец семенами. Даже зашифрованный план тайников имеется на случай забывчивости.

Повторю, настроение у Лиды было распрекрасное. Впереди неделя без забот, хлопот, товаров...

Лида ткнула пальцем в радио. Что там в мире творится? По чем доллар идет?

В мире творилось такое, что Лида винтом пошла по квартире с планом тайников. Объявили каюк прошлогодним рублям. Свежие, нынешние года выпуска, имей сколько угодно, а те, что с 61-го по 92-ой год штамповали, - два дня ходят, потом всего 35 тысяч каждому обменять дают. Если сверх того насундучил, толку от сбережений, как от козла молока. Можно пускать купюры с Лениным на новогодние гирлянды.

Из укромных углов, шкафов, тумбочек полетели на палас разноцветные бумажки. Каждый раз, когда попадались с Лениным, Лида плевалась.

"Ленин жил! Ленин жив! Ленин будет жить!" - пришли на ум строки из пионерского далека.

"Дожился! - плюнула в радио. - Чтоб вам всем ни дна ни покрышки!" Одним словом, разволновалась свояченица, шутка ли - считала 11 миллионов упраздненных денег.

"А у Татки сколько?" - побежала к телефону.

- Маоцзэдуна! Вэй! - раздался в трубке лающий голос сестры. - Сяо фань дзы!

- У тебя что, крыша поехала? - спросила Лида.

- Да-да! - заплакал на другом конце Вася, муж сестры. - Как узнала про отмену денег, так понесла околесицу на китайском. Борщ палочками ест!.. Представляешь!..

- Хунвэйбина дзиу дзиу! - раздалось на другом конце.

"Сука норильская знал про обмен, - подумала Лида. - Одними старыми рассчитался".

Лида помчалась к сестре.

Та в защитного цвета шортах, без лифчика, с красным флажком и детским ружьем ходила строевым шагом по квартире.

- Цзяофаня! - ткнула в Лиду ружьем. - Ни хао!

- Врача вызывал? - спросила Лида Васю.

- Какого врача?! - заблажил Вася. - Ее в психушку упекут, а у нас 28 лимонов старых денег. Что я буду делать?

Лида упала на телефон и через подругу нашла психиатра.

- Маоцзэдуна! - закричала на доктора Татка. - Сяо фань дзы!

- Ага! - не стал возражать доктор.

Лида с ужасом заметила, у сестры лицо стало сковородочно плоским, нос расползся, глаза сузились. В сумме получилось: "Моя сестра красависа: носа нет - одна лиса!"

- Может, какое дефицитное лекарство надо? - спросила Лида доктора. - Я достану.

- Для выхода из китайского состояния нужен шок, - сказал доктор.

- Шао линь! - вдруг подпрыгнула Татка и в прыжке саданула доктора пяткой в грудь.

Доктор упал в шоке.