Страница 37

Но притормозила через пару секунд:

- Ты поднимайся! Тут сахар продают. Тебе не надо? А твой где?

И унеслась, не дождавшись ответа, за дешевизной.

Потом, когда уже вместе отсмеялись, все не хотела поверить, что дешевого сахара нет.

- Ну вон же машина стоит, - подходила к окну. - Может, действительно продают?

Вспоминала Нина, лежа в ночи, хорошее, улыбалась сквозь тревогу под сердцем.

Как-то вернулась с работы, на столе записка: "Вам телеграмма, позвонить по телефону..."

В голову ударила молния: "Неужели мама?! Моих нет, значит, поехали за билетами на самолет". Ноги ослабли. В слезах пошла в квартиру напротив, звонить на телеграф. У соседки такой аппарат - замучаешься орать в него. Тут совсем отказал. Всезнающая соседка начала убеждать, что про телеграммы звонить можно до семи вечера, а уже девятый час.

- Тогда надо с Братском связаться!

И побежала к другой соседке. Из глаз слезы, в голове переполох, собирается звонить сестре, но в руке бумажка с номером телеграфа, набирает его.

- Братск? - спрашивает.

- Телеграф, - раздается из трубки.

Узнала Нина текст телеграммы и запела. Двоюродный брат из Миасса следовал в Красноярск, заруливал проездом.

Впервые за месяц настроение поднялось. Готовила ужин, когда муж с дочерью вернулись.

- Как я перетрусила с этой телеграммой.

- Ты сама себя накручиваешь, - Василий пожурил, - все образуется, вот увидишь.

А через десять минут зовет:

- Иди скорей, к нам утка на балкон залетела. Только тихо, не спугни.

- Где? - оборвалось сердце у Нины.

На высоком ящике сидела утка, крылья чуть разведены, головой в сторону двери кивает.

- Не спугни, это селезень, - муж шепчет, - устал, отдохнуть сел.

На что Нина как заревет в полный голос, на диван вниз лицом упала:

- Что-то с мамой случилось! - заголосила. - Птица к несчастью! Боже, я не переживу!

- Мама-мамочка, успокойся! - подбежала дочь. - Это не птица! Чучело папа принес, а я привязала и за веревочку дергала, чтоб как живое.

- Вы что, добиваетесь моего инфаркта?

- Нельзя так реагировать на всякую ерунду, - ушел на кухню недовольный муж.

- Развеселить тебя хотели, ходишь, как в воду опущенная, - гладила Нину по голове дочь. - Сама ведь рассказывала, как с бабушкой над тетей Лидой с дядей Сашей шутили, в окно шваброй стучали.

...Ночью Нине приснилось мать. Она уходила по дороге и, обернувшись, попросила: "Молись за меня, доча".

КУВШИН РАЗБИЛСЯ

Вверху было торжественно и чинно. Желтая луна, серебряные звезды. Внизу было - погано. Поле, охапка соломы, фуфайка, лежащий на отшельническом ложе Юрий Антонович Лисин, в комбинезоне и сапогах. На расстоянии вытянутой руки трактор сочувственно замер, говоря всем железным видом: крепись, Антоныч, я рядом. Не те годы у Антоныча - сорок девятый катит - ночевать без простыней и подушек с трактором под боком, да куда от обстоятельств денешься!

Сколько кувшином воду ни таскай, - гласит восточная мудрость, - а все равно одни черепки останутся. Стоит только зазеваться.