Страница 3

- И не забудьте захватить вашу бритву: посылаю вас на два дня. Надеюсь, времени хватит. Я рассчитываю, что фрейлейн Лотта, когда вернется, сообщит своему начальству, что в отделе "Е" служат воспитанные люди.

- Я оправдаю ваше высокое доверие, господин генерал! - выкрикнул фон Наин, ничего не придумав лучшего.

Вышел он жалким и злым - в этом дурацком учреждении знали все о всех. Нельзя было чихнуть на первом этаже, чтобы не позвонили с пятого и не справились о здоровье...

Но через час, когда очаровательная Лотта очутилась рядом с ним в служебном "опеле", к лейтенанту вернулось хорошее настроение. Серая пелена, висевшая в небе, в одном месте немного расползлась, и солнце робко воспользовалось этой оплошностью. Навстречу машине быстро летели фермы, деревья, мосты, перекрестки, и только далекие горные зубцы на горизонте оставались неподвижными. Переводчица очень скоро признала, что передачи "Национальной волны" скучны и однообразны. А впереди еще была добрая сотня километров пути архив находился в полусонном провинциальном городке...

Два дня в пыльном здании архива пролетели незаметно. Сквозь узкие, высокие окна-щели дневной свет с трудом пробивался в большой зал, сплошь уставленный бесконечными металлическими стеллажами. Здесь, в полумраке, в бумажном безмолвии десятки тысяч томов, фолиантов, папок и связок аккуратно хранили огонь, дым и грохот военных кампаний. На полках бесшумно гибли танковые корпуса, рушились городские кварталы, взрывались субмарины, и полководцы беззвучно подписывали капитуляции.

Но это пыльное, пронумерованное прошлое ничуть не тяготило жизнерадостного лейтенанта и его спутницу. Тесно сдвинув стулья, они беззаботно листали пожелтевшие, ломкие страницы. Даже когда бумаги являли строгую готическую вязь, не нуждавшуюся в переводе, лейтенант не давал отодвинуться своей хорошенькой помощнице. Ее очаровательный профиль и милая родинка на нежной щеке были все время в опасной близости.

- Лейтенант, ведите себя прилично! - то и дело шептала девица.

Служители архива, неслышно сновавшие мимо, неодобрительно переглядывались при всплесках негромкого смеха, возникавших у столика, за которым расположились молодые люди.

Первые часы фон Наин еще кое-как вчитывался в древние документы, подписанные некогда грозным министром. Но скоро бесконечные описи, акты, решения, уведомления, поздравления с рождеством и с днем рожденья фюрера, а также короткие письма с дурацкими вопросами о здоровье кошек ему опостылели. В своем личном архиве этот рейхсгусь никаких важных .бумаг не хранил и не считал нужным сообщать родственникам, управляющим и поверенным о своей государственной деятельности.

Сотрудники контрразведки увлеклись, лишь обнаружив толстый, превосходно изданный каталог картин, когда-то являвшихся собственностью сановника.

- Господин Икс понимал толк в живописи, - заметила Лотта, разглядывая разноцветные страницы альбома.

Репродукции на библейские темы, пейзажи, портреты и натюрморты девушка рассматривала с интересом. Но страницы, на которых были изображены увесистые обнаженные женщины, безмятежно раскинувшиеся на смятых простынях или на траве, Лотта спешила перевернуть.

- Это же классика! - мягко возражал лейтенант, всякий раз приятно поражаясь, насколько легка и стройна его юная длинноногая помощница по сравнению с этими пышными, удивлявшими обилием округлостей средневековыми красавицами...

- Я лучше вас знаю, что такое классика, - настаивала Лотта и медленно краснела под жарким взглядом фон Наина. - Не забывайте, мой папа - профессор Школы изящных искусств...

И в самом деле, она неплохо знала французскую и голландскую живопись и очень часто, не прочитав подпись под репродукцией, называла художника. Скоро это превратилось в веселую игру. Фон Наин закрывал подпись, а Лотта отгадывала. Если она оказывалась права, лейтенант целовал ей руку.

Но вдруг Винсент Ван-Гог стал виновником их небольшого спора. На одной из страниц альбома было изображено ущелье. Сумрачные, темные горы круто спускались в свинцовую воду узкой речушки, пробиравшейся меж каменных стен. Серое монотонное небо тяжелой набухшей шапкой прикрывало пейзаж. А на переднем плане торчало причудливое сухое дерево, удивлявшее бесконечным и бессмысленным плетением оголенных ветвей. Лотта не сумела угадать автора.

- "Ван-Гог ранний", - прочитал фон Наин. Девушка продолжала с сомнением разглядывать репродукцию.