Страница 17

- Шеф, вы не подумайте... Мы хотели вернуться за вторым ящиком, но тут приехал грузовик с солдатами. Я сразу понял, что надо смываться, мы ведь были в двух шагах.

Кривой Джек молчал, недоверчиво, выжидающе. И Том сразу заторопился, зачастил словами:

- Ей-богу, шеф! Где кончалась тропа, там же машины стояли, фургон! Там и грузовик остановился. Солдаты высыпали, целая рота, наверное! Шеф, честно говорю - мы не струсили, а просто глупо было с ними связываться. Ребята могут подтвердить. Они бы нас перестреляли, как цыплят. Тогда бы у нас и одного ящика не было!

- Ну! - подстегнул хозяин.

- Ну я и сказал... - Тут голос гангстера совсем сник. - Мы сели на кран и уехали, не дожидаясь команды молодого шефа.

Том опустил голову.

- Штраф пятьсот монет!

Так, с опущенной головой, бригадир и покинул кабинет великого человека.

Вечернее солнце, случайно прорвавшись сквозь тучи, спешило попрощаться с городом. Его косые лучи, проскочив в открытое окно кабинета, упирались в стену где-то вверху, чуть ли не у потолка. Но спуститься к полу они уже не могли: не хватало силенок.

А на полу, на аккуратно разложенных листах картона, у ног Кривого Джека лежал серый, местами тронутый ржавчиной металлический контейнер. Своим скромным канцелярским видом он походил на обычный банковский сейф, опрокинутый на спину. Только вместо блестящей ручки на его крышке выделялись массивные гайки.

ГЛАВА 12,

просто скандальная

Причины государственных скандалов, в отличие от семейных, как правило, бывают известны всем, и в первую очередь тем, кому знать о них совершенно не нужно. Но на этот раз скандал был из ряда вон выходящим. Ходили невероятные слухи, что председатель ФНП неожиданно и громогласно, причем в выражениях, которые неприлично даже повторять, отозвался о порядках, установленных в контрразведке. Все обычно хорошо осведомленные лица, хотя ничего толком и не знали, все же перешептывались по углам. На репортеров было жалко смотреть они сбились с ног, носясь по столице. Даже посольство одной заокеанской державы, всегда хорошо информированное обо всем на свете, на этот раз могло поделиться лишь своими догадками. Но из-за плотно закрытых дверей кабинета статс-секретаря не доносилось ни звука.

В самом деле, в кабинете росла гнетущая тишина. Когда она стала совсем невыносимой, высокопоставленный чиновник вопросительно посмотрел на начальника контрразведки. Тот сидел, сердито уставившись в одну точку, плотно сжав губы.

- Ну-с, - выразительно промолвил статс-секретарь. Начальник контрразведки скосил глаза на генерала фон Нойгаузена, но руководитель отдела "Е" упорно делал вид, что оказался здесь совершенно случайно и что все дело к нему никакого отношения не имеет. Мюнхаузен безразлично разглядывал зеркальный паркет и уж конечно не собирался вступать в объяснения.

- Я уже выслушал господина председателя Национальной партии Фатерланда. Чиновник повернулся к Эдди, сидевшему с таким видом, будто сейчас вскочит и бросится на контрразведчиков с кулаками. - Теперь я хочу послушать вас, господин генерал.

Но главный контрразведчик по-прежнему молчал. Тогда высокое должностное лицо нетерпеливо постучало карандашом по столу. В тишине прозвучала словно короткая пулеметная очередь.

- Господин статс-секретарь, считайте, что произошел несчастный случай, наконец выдавал начальник контрразведки. - Считайте, что кто-то из нас проходил мимо стройки и сверху на голову ему упал кирпич.

- В таком случае кирпич упал на голову генералу фон Нойгаузену! - уточнил чиновник. Мюнхаузен вздрогнул.

- Не совсем так, - промямлил худой генерал, пытаясь защитить начальника отдела "Е". - Кирпич задел и голову уважаемого господина председателя ФНП. По нашему соглашению половина клада принадлежала его партии.

- Вот это меня и интересует прежде всего. - Очки статс-секретаря недовольно блеснули. - Кражами пусть занимается уголовная полиция, если контрразведка сама не в состоянии уберечь свое хозяйство! Но почему вы без нашего ведома вступаете в соглашение с ФНП? Что за сомнительная страсть к сокровищам? Разве у вас мало других забот! Авантюризм! Притом безответственный!

И тут Мюнхаузен вдруг вскочил. Его лицо покрылось пятнами. Выпятив подбородок, генерал до неприличия громко заявил:

- Уважаемый господин! При всем моем преклонении перед дисциплиной считаю долгом объявить: деятельность контрразведки - удел избранных! Это вам не речи перед избирателями!