Страница 36

Вот здесь и стоит поставить точку. Но...

ГЛАВА 22,

последняя, которая все ставит на свои места

Черной майской ночью, когда одинокие уцелевшие стены угадывались лишь по звездам, смотревшим в пустые проемы окон, ефрейтор Ганс Шрам выбрался наверх, После пресной теплоты подвала свежий весенний воздух, остро пахнувший гарью и молодой зеленью, кружил голову. Крепко сжимая автомат, будто рассчитывая, что только этот кусок металла спасет его в страшном гибельном вихре, рухнувшем на обреченный город, ефрейтор долго стоял, пытаясь привыкнуть к далеким, почти неслышным взрывам, к непонятным и страшным всполохам, временами взмахивавшим на самом краю неба.

- Повезло тебе, парень, - тихо сказал эсэсовец, провожавший Ганса к выходу из бункера. - Живым уходишь...

Ганс и сам знал, что ему повезло: не всякому доводится выполнять специальное задание господина рейхсминистра. Правда, до последней минуты в самом темном уголке его души теплилась надежда, что его высокопревосходительство отменят свое распоряжение и можно будет в тихом, спокойном подземелье дождаться победоносного окончания войны. Но эта тайная надежда не сбылась, и пришлось ему окунуться в грозную темень.

- Давай двигай! - Эсэсовец ободряюще подтолкнул Ганса.

Через пролом в заборе ефрейтор выбрался на улицу и, враз забыв все наставления, помчался в ту сторону, где, казалось, был тыл, - оттуда не доносились глухие хлопки, не рвали небо бледные, мертвящие отблески. На перекрестках Ганс на секунду задерживался, стараясь понять, куда идти дальше. Но страх путал, подстегивал, и хорошо знакомый город вдруг обернулся таинственным и бессмысленным лабиринтом мрачных улиц и переулков. Ефрейтор на бегу утешал себя: рано или поздно он достигнет окраин, а там - перелесками, оврагами, подальше от дорог и шоссе...

- Стой, скотина! - В двух шагах перед ним, широко расставив ноги, на тротуаре стоял офицер в рваной шинели. Он возник перед перепуганным Гансом совершенно неожиданно. - Ты куда это собрался, сукин сын?

Ствол пистолета больно уперся в грудь ефрейтора.

- Руки!

Ганс задрал руки. То ли стало светлее, то ли привыкли глаза, то ли просто с испуга, он вдруг увидел, что кругом на грудах битого кирпича сидели солдаты. А в глухой, черной тени, плотно прижавшись к стенам, замерли махины танков.

- Господин капитан, разрешите достать документы, - жалобно попросил Ганс. - Я выполняю специальное задание господина рейхсминистра.

Пистолет чуть отодвинулся. Торопливо, обрывая пуговицу, Ганс вытащил из заднего кармана штанов пачку бумажек, которые он получил в бункере, на ощупь отыскал плотную картонку ночного пропуска и протянул ее офицеру.

В слабом луче фонарика военный тщательно рассмотрел пропуск, подписанный самим рейхсминистром.

- А чего же ты прешься к русским? - недоверчиво спросил капитан, отдавая Гансу документы.

- Как - к русским? - заверещал ефрейтор. Он даже присел от ужаса.

Солдаты, смотревшие так, будто им показывали веселый фильм, дружно заржали. В голосе спецпорученца было столько страха и недоумения, что даже офицер чуть улыбнулся,

- Ты снизу, что ли?

- Так точно, господин капитан!

- Закопались и не знаете, что тут творится, - тихо, чтобы не слышали рядовые, сказал капитан. - Скоро всем крышка. И твоему вшивому министру тоже...

Ганс икнул. Он не верил ушам. Так обозвать его высокопревосходительство!

- Поворачивай обратно! - Для верности офицер подтолкнул Ганса своим пистолетом.

В обратную сторону ефрейтор шел значительно медленней. Он уже освоился в ночном городе и благополучно миновал несколько патрулей. Чем дальше он уходил от центра, тем реже его останавливали. Зато разрывы как будто становились слышней...

К утру доверенный человек министра выбрался к железнодорожной ветке, которая вела во двор какого-то завода. Ганс решил идти вдоль рельсов наверняка они выведут из города.