Страница 24

- Но у меня нет дочери, - возразил кучерявый.

Я возвысил голос:

- Пальто! Вон они, в углу. Мы просили вас уладить недоразумение, вы обещали сделать это, и мы надеялись, что вы сдержите слово. Напрасно! Вы оказались не теми, за кого старались выдать себя.

Понуро сидели они под градом моих обвинений. Бледные, нервно двигали они челюстями, пережевывая пустой воздух, и видели, что их старость, уже однажды омраченная уходом дочери, теперь превращается вовсе в ничто под моим юным и неумолимым натиском.

- Но выход из положения есть, - сказал я.

- Какой?

- Уладить это дело сейчас.

Они ухватились за эту идею, повеселели, идея показалась им разумной и веселой. Валерия Михайловна не хотела идти, но ее заставили. Евгению Никифоровичу нестерпимо захотелось повидаться с дочерью. Будем пешком идти, будем до утра идти, а дойдем и дело уладим. Нужно разбудить Никиту с Захаром, чтобы и они пошли, их это дело тоже касается. Мои друзья не хотели вставать, но их заставили. Все пили вино. Много вина взяли с собой, в дорогу. По всему дому в странных позах лежали скрюченные и развороченные люди. Мы их бросили. Возле дома мы увидели еще двоих, которым удалось вырваться из окружения, они полагали, что демонстрация друзей китайского фарфора продолжается. Мы оставили их забавляться собственным заблуждением. Захар не смог отыскать свою куртку, и ему на плечи накинули пальто Веры, то, что досталось мне еще у Суглобова. Второе нес под мышкой кучерявый, и этот человек продолжал занимать мое воображение. Я пристроился у него за спиной, дивясь его наряду: он был одет пугалом. Но это случилось с ним еще в те времена, когда Петеньку выводили на стезю воздухоплавания. Я заговорил. Мои слова клубились пафосом и истекали плохо скрытой насмешкой. Я спросил:

- Верный то ходит слух, будто за границей учредили премию и дадут миллион мужику, который родит ребенка?

- Говорят, что так, но я этим никогда особо не интересовался, - бойко ответил кучерявый, - ведь это вне моих практических нужд и возможностей.