Страница 9

- Где Алекс? - пробормотал он, осматриваясь.

Рядом на стене серого здания времен Людовика Интересного висел изрядно покореженный телефон-автомат. Алекса Фухе отыскал в глубокой канаве на противоположной стороне переулка. Друг, соратник и отец родной комиссара Фухе лежал на дне канавы, раскинув в стороны грязные руки.

- Убили... - опять пробормотал Фухе и спустился в канаву.

Взвалив на плечо родного отца, комиссар двинулся к себе домой. Редкие прохожие, очутившиеся на улицах города в столь ранний час, в ужасе шарахались от грозной фигуры Фухе с трупом на плече.

"Кто бы мог подумать, - размышлял комиссар, - что Габриэль Алекс погибнет именно здесь, в городе, в котором произошла Великая Французская Сексуальная революция, где Шекспир пел свои арии перед широкой публикой прихожан в кафедральном соборе, где Лист, Рахманинов и Рихтер играли в пять рук, когда Лист сломал свою правую руку в пьяной драке..."

Дома комиссар аккуратно уложил Алекса на стол и позвонил католическому патеру. Пригласив его на отпевание, он тут же позвонил методистскому проповеднику и православному батюшке.

"Я не знаю, какой веры был Алекс, - думал Фухе нелегкую думу, - пусть на всякий случай замаливать его грехи будут все трое... Да! Алекс-то был язычником: поклонялся Бахусу! Ладно, пусть святые отцы приходят, а со стороны Бахуса позову-ка я его собутыльника Щейербаха."

Он набрал номер и попросил к телефону Георга Щейербаха.

- Ну, я! - рявкнул Георг.

- Я - комиссар Фухе... Бывший комиссар. Сегодня ночью было совершено покушение на меня и нашего общего друга Алекса. Я чудом остался жив, но Алекс...

- Шо надо? - опять рявкнул Георг.

- Вы поклоняетесь Бахусу?

- А шо, выпить есть?

- Будет.

- Еду. Скажите свой адрес.

Завершив эти важные дела, Фухе позвонил в полицию.

- Алло! Это дурак, дебил, дебош и к тому же дегенерат? Я Фухе. Сегодня ночью на меня произвели покушение... Кто? Это уж вы узнайте! Как так - сам? Я на пенсии или кто? Ищите того, кому я мешал. Все! Через полчаса чтоб дело было закончено.

Через несколько минут явились святые отцы и принялись водить хоровод вокруг тела Алекса. При этом они что-то гундосиили и брызгали на покойника святой водой из городского водопровода. Георг Щейербах что-то запаздывал.

Через тридцать пять минут позвонил шеф поголовной полиции де Бил и сообщил, что арестованы семнадцать тысяч сто сорок два человека, у которых были причины желать смерти Фухе. Двенадцать тысяч триста двадцать из них уже признались в том, что это они напали на Фухе нынешней ночью.

- Расстреляйте их, - распорядился Фухе.

- Тех, что признались? - не понял де Бил.

- Всех! - отрезал комиссар. - Впрочем, не всех. Тех, кто признался, расстреляйте. Остальных повесьте: может быть, они еще признаются. Все! Разрешаю откланяться.

Тут ввалился свиноподобный и уже пьяный Георг Щейербах. Увидев манипуляции служителей божиих со святой водой, он достал из широких штанин початую бутылку французского вина "Жужу" и побрызгал им тело Алекса.

Труп дернулся, открыл глаза и пробормотал:

- Ыш-ш-шо...

Все, кроме Георга, в ужасе попятились.

- Ха-ха-ха! - развесилился Щейербах. - Святая вода истинно та есть, коя к жизни возвращает!

Он брызнул на Алекса еще несколько капель, а остаток допил сам.

Алекс встал, осмотрелся, удивился и спросил:

- Комиссар, вас не оштрафовали?