Страница 71

Конферансье. А он улыбнется. Это и будет твой первый урок. Сможешь такое задание выполнить?

Вера. А чего ж тут?

Конферансье. Сначала постучишь, спросишь: "Здесь живет писатель Лютиков?"

Вера. Да что вы, ей-богу, со мной как с маленькой?

Конферансье. Нет, нет. Порепетируем.

Вера. Здесь живет писатель Лютиков?

Конферансье. Громче.

Вера (громче). Здесь живет писатель Лютиков?

Высвечивается левая сторона сцены. Это комната, в которой живет

Лютиков. Сам Лютиков - мужчина лет пятидесяти - складывает чемодан. Рядом

его жена - Зинаида.

(Совсем громко.) Здесь живет писатель Лютиков?

Лютиков (недовольно). Ну, здесь... Здесь. Входите.

Вера проходит в левую часть сцены, мнется в дверях.

Ну, слушаю вас...

Вера (смутившись). Значит, так... это... Мне очень творчество ваше понравилось... Вот! (Кладет мячик на стол.)

Лютиков. Это вас Николай Сергеевич научил?

Вера. Да.

Лютиков. А где он сам?

Вера. Внизу стоит...

Лютиков. Тогда передайте ему, пожалуйста, что он - идиот.

Вера (невозмутимо). Ладно! (Уходит.)

Зинаида. Володя, так нельзя... Девочка не виновата.

Лютиков. Я девочку не обижал. Но вы знаете, Зина, что я ненавижу, когда меня утешают... (Раздается стук в дверь.) И от своих слов не отказываюсь... Идиот есть идиот! (Схватил мяч, запустил его в дверь.)

Дверь открывается. Мяч попадает в вошедшего Соседа. Это пожилой человек

в кителе, с мрачным лицом. Возникает пауза.

Сосед. Это как понять?

Зинаида. Ох, извините, Тихон Григорьевич... Это он так... Случайно...

Сосед (обиженно). Я по-соседски за примусом зашел... А меня - мячом... Что вам здесь - стадион, что ли?

Лютиков. Ну, не обижайтесь. Говорят же вам... Это ошибка. Извините. (Протягивает примус.) Прошу!

Сосед (вздохнув). Не надо мне ваш примус. Это я так. Для начала разговора... (Достал газету.) Газетку сегодняшнюю читали?

Лютиков. Читал.

Сосед. И какое ваше мнение? Напрасно вас продернули или за дело?

Зинаида (опережая мужа). За дело, Тихон Григорьевич! Очень правильная статья...

Сосед. Признаете, значит, критику? Это - хорошо. Печать - наше самое грозное оружие... Против этого не попрешь!! Писания ваши, Владимир Борисович, получаются вредные.

Лютиков. А вы их читали?

Сосед. Зачем? Тут ясно сказано: "Кривая усмешка". Формулировка четкая. Года три назад с такой формулировочкой, что называется, - с вещами и на выход!

Лютиков (нервно). Что вы хотите, Тихон Григорьевич?

Сосед. Ничего не хочу... Обсуждаем! Печать выступила, мы обсуждаем. Читательская конференция. Все как положено...

Зинаида (испуганно). Но вам же сказали: мы признаем... Всё признаем...

Лютиков (жене). Прекратите, Зиночка! Это - унизительно!

Сосед (усмехнувшись). Признать-то вы признаете. А все-таки хотелось бы знать, какие выводы собираетесь делать?

Зинаида (растерянно). Не понимаю. Какие выводы?

Сосед. Я хотел бы знать, дорогие соседи, какие у нас с вами будут выводы по поводу вон той комнаты, на которую мы с вами претендуем?

Лютиков. Извините, претендуете вы! Мы в ней живем!

Сосед. Нет, дорогой Владимир Борисович, вы в ней не живете. Вы в ней только курите и храните всякие папки!

Лютиков. А уж это - мое дело.

Сосед. Как посмотреть! Если в папке нужные бумаги, это - одно, а если там разные чужие усмешки, то это, как говорится, - худую траву с поля вон!

Лютиков. Быстро вы, однако, сообразили.

Сосед. А чего ж тянуть? Я уж заявление в жилотдел подал.