Страница 6

Куда ни поворачивался Фрито, он видел и слышал лишь скрежещущие зубы хобботов да распяленные их глотки, да урчащие и подрагивающие животы. Скрежет и чавканье почти заглушили национальный гимн Шныра, нестройно исполняемый наемными музыкантами.

Мы хобботы, мохнатый люд,

Мы трескаем, пока дают,

Любая тварь у нас в чести

Лишь хобботов не жрем - почти.

Алкает рот, урчит живот,

Мы жрем, пока не разорвет.

Умнет сколько хочешь, - кто бы подал,

Веселый народец смурных объедал.

Припев: Жри, жри, жри, жри,

Жри, жри, жри, жри!

К столам собираются хобботы кучей,

Им хавать и пить никогда не прискучит

С восхода луны и до солнца в окошке

(Не съесть бы ошибкой тарелки и ложки).

Коль есть еда, тащи сюда,

Помрем за жрачкой - не беда.

Вечно веселым, к чему нам взрослеть?

Все к нам! Играть, блевать и петь!

Припев: Жри, жри, жри, жри,

Жри, жри, жри, жри!

Фрито слонялся вдоль составленных рядами столов, надеясь отыскать знакомую, коренастую фигуру Срама. "Жри, жри, жри..." бормотал он себе под нос, но почему-то странными казались ему эти слова. Отчего ему так одиноко в толпе веселых гуляк, отчего даже в родной деревне он ощущал себя случайно забредшим сюда чужаком? Фрито вглядывался в фаланги перемалывающих пищу зубов, в длинные, длиной в целый фут, раздвоенные на концах языки, свисавшие из сотен ртов, такие розовые и влажные под послеполуденным солнцем.

Тут во главе стола, где и Фрито полагалось сидеть в качестве почетного гостя, поднялась суматоха. Дядюшка Килько влез на скамью и махал руками, требуя тишины, - он вознамерился произнести послеобеденную Речь. После того, как гул от язвительных выкриков и грохот от ударяющихся одна о другую голов стал затихать, каждое пушистое, заостренное ухо и каждый остекленелый глаз обратились к Килько, дабы ничего не упустить из того, что он скажет.

- Дорогие мои хобботы, - сказал он, - дорогие мои Затыки и Перистальты, Чревниксы и Вислобрюхи, Оглоеды и Цирроузы, а также Сальценосы.

(- Пальценосы, - поправил его брюзгливый забулдыга, который, храня верность семейному имени, затиснул в ноздрю палец до четвертой фаланги включительно.)

- Надеюсь, все вы уже набили черева настолько, что вас того и гляди вырвет.

На это освященное обычаем приветствие гости традиционно ответили единогласным пуканьем и рыганьем, удостоверяя, что угощение пришлось им по вкусу.

- Как всем вам известно, я прожил в Хобботауне большую часть моей жизни, так что мнение обо всех вас я составить успел и, прежде чем покинуть вас навсегда, я хотел бы показать вам, что вы все для меня значили.