Страница 4

...Сквозь выплавленный на малое время, исчезающий иллюминатор смотрел на круг своей жизни Семен, на свою восемнадцатилетнюю маяту в стране милосердия и сострадания, и задыхался, и плакал, как тогда, в метро, потому что за все эти годы не смог он, в общем-то, по-настоящему помочь ни единой живой душе - ни в Молдавии, куда он бросился работать за харчи сразу после дивного своего открытия, ни в других городах и весях... казалось бы, огромная территория - шестая часть чего-то там - была доступна ему, а вот поди ты, не было ему нигде места...

А стройка спала.

Ночь покрутилась-покрутилась вокруг гигантского котлована, похожего на цыганский табор, и решила уходить - все равно у этих ребят ей ничего не отломится!

Рассветало толчками.

Толчки были мягкие, но мощные, со все нарастающим размахом, пульс природы пошел вразнос - взбесившийся часовой механизм - и Петру Ивановичу Подболотову казалось во сне, что кто-то несобранный размашисто подключает к нагрузке один энергетический агрегат за другим. Из серо-черного кошачьего мрака, как будто со дна морского, всплывали, проявлялись то здесь, то там белые округлые предметы. В Батавии это походило бы на сексуальную игру космических сил, но в этом суровом краю не хватало витаминов для простого продолжения рода, поэтому сексуальные игры были отменены.

Свет ударил сквозняком, последнее стремительное ускорение духа подхватило Петра Ивановича, он задергался, закричал что-то жалобное, окончательно проснулся и к душевному облегчению признал в подозрительных предметах монтажную всячину, занесенную снегом.

И тут раздался стук в дверь.

Позднее, когда придет пора разбираться во всей этой истории, чтобы раздать по заслугам синяки и шишки, все заинтересованные стороны, словно сговорившись, примутся танцевать именно от этого стука, как будто именно он явился причиной последующих невероятных событий. Но это не так. Все началось пол-года или пол-века тому назад, а вернее всего искать эту первопричину как можно дальше и глубже - например, в затонувших городах Атлантиды, где она, запорошенная временем, возможно, и сейчас валяется на какой-нибудь полке в обнимку с Надеждой на Завтрашний День.

Итак, послышался стук в дверь, потом она приоткрылась, и сквозь клубящийся мороз в верхний угол просунулся совсем уж противоестественный в этих местах предмет - голый череп, такой круглый и полированный, как будто злые подземные воды толкали, мытарили его с мамонтовых времен и наконец выкатили - вот вам, Петр Иванович, информация к размышлению!

Однако, голубенькие глазки черепа светились младенческой мудростью не мог он быть таким древним, не мог, поэтому Подболотов спохватился: ошибся со сна, черт попутал, и сказал:

- Заходите, товарищ, заходите. Что случилось?

Лысый сначала продвинул толстый портфель, потом вошел сам и с порога прижал палец к губам:

- Тише, Петр Иванович, тише! Извините за раннее беспокойство, скорее поставьте вашу собаку!

- Какую собаку?

- Музыку! Я вам потом все объясню.

- Да кто вы такой, черт возьми?! - не выдержал Подболотов и осекся: вспомнил, что где-то видел лысого, раза два встречался с ним на совещаниях о-го-го какого масштаба и, значит, играл тот в гармонии сфер определенную роль, играл, хотя и сидел оба раза скраешку, на кончике стула, как бы подчеркивая этим свою непричастность к текущему моменту.