Страница 25

"Месяц форму не стирал, паразит. Вот пачкай после этого руки об этих Айсманов", - с досадой подумал русский разведчик, разглядывая испачканные ладони и вытирая их об Айсмана.

Борман высунулся посмотреть, почему Айсман перестал орать.

- Борман! - нежно воскликнул Штирлиц. - Иди сюда, хороший мой.

Ласковые нотки в голосе постоянно злого и на кого-то обиженного Штирлица звучали неестественно. Великий пакостник понимал, что самое хорошее, что можно получить от Штирлица, это очень несильный пинок или совсем незаметный синяк.

- Чего? - спросил он с подозрением, на всякий случай приготовившись прыгать в заросли довольно недружелюбных кактусов.

- Хочешь конфетку? - ласково спросил Штирлиц, доставая из кармана завернутую в фантик лимонку. Красный фантик с желтыми полосками заманчиво поблескивал на заходящем солнце. Борман открыл рот и уставился на что-то слишком доброго Штирлица.

- Бери, не стесняйся, - лелейным голосом сказал Штирлиц, придавая своему лицу как можно более ласковое выражение. - У меня их мно-о-го ... Борман хищно схватил гранату и исчез за окном. Взметнувшийся в небо кактус ясно продемонстрировал, что Борман решил съесть конфету прямо в прыжке в заросли. Оборванный и обгоревший Борман, пролетая мимо окон ватерклозета, заорал:

- Я вот тебе дам конфетку! Я тебе дам конфетку! Я тебе вечером торт принесу!

- Сам скушай! - ласково закричал Штирлиц, сохраняя на лице ангельское выражение.

Проводив взглядом Бормана, так внезапно улетевшего в джунгли, он посмотрел на лежащего перед ним Айсмана, каким-то образом сползшего с двери.

- Еще хочешь? - удивился Штирлиц, доставая кастет.