Страница 53

- Хоть Иосифом, - сказал Штирлиц, критически осматривая порванные штаны. Ну и зубы у твоего Адольфа...

- Весь в фюрера, - сказал Борман, выводя собаку в коридор. В кабинете, где остался Штирлиц, послышался звон разбитой посуды.

Кожаный намордник, купленный Борманом за семь рейхсмарок, собаке не понравился. Злобно чихнув, она мило уронила какую-то пакость в сапог Штирлица и зловеще зарычала, отказываясь тем самым от возможных претензий. Сапоги зашипели, задымились и быстро поползли вниз. В довершении всей в металлическом полу и в сапоге лаборатории образовалась здоровая дырка. Внизу оказался женский туалет, в котором сидели испуганные лаборантки.

- Нашли зверя, - проворчал Штирлиц, шевеля большим пальцем ноги, - с пироксилиновым заводом в заднице.

Борман испугался за себя и за свое приобретеньице, но на его счастье Штирлиц отвлекся от сапог и обратил свой томный взор вниз, на слабую половину человечества. Слабая половина парализовано смотрела вверх, на сияющее лицо великого разведчика, который уже доставал из кармана свою любимую тушенку.

"Сейчас кто-то кого-то будет угощать", - злорадно подумал партайгеноссе, зная щедрую натуру своего кумира.

Штирлиц на секунду отвлекся на Бормана, дал подзатыльник, сказал "Не кто-то, а величайший разведчик всех времен и народов товарищ фон Штирлиц или просто Максим Максимыч Тихонов в смысле Исаев" и опять воззрился вниз. Таких радисток Штирлиц не видал. Он совершенно случайно уронил банку вниз (не вверх, естественно), уложил одну из радисток и забрызгал халат и прическу другой.

Русский разведчик вежливо извинился, нахмурился, глядя на Бормана, и они избавили биологическую лабораторию от своего присутствия. Борман тащил за собой электоропровод и сломанный переключатель. Он был настолько доволен своим похождением, что размечтался о Мировой Революции и не заметил коварный столб, больно огревший его по потному лбу.

- Скажи, Штирлиц, - спросил Борман весьма душевно, - О чем ты сейчас думаешь?

- О шашлыке и банке тушенки, - сказал Штирлиц угрюмо.

Борман хотел сказать "а вот я - о Мировой Революции", но удержался. За внезапные мысли можно было схлопотать от Штирлица по роже. Партайгеноссе притянул к себе собаку, удравшую вследствие длинного поводка метров на сорок, и продолжил свои мысли.

ГЛАВА 7

Утром непосредственный начальник Штирлица высказал своему подчиненному все, что он имел против посягательств на достижения науки.

- Штирлиц, вы же не ребенок, черт возьми! - кричал Томпсон.

- Не ругайся, - попросил Штирлиц, спокойно сооружая из сломанных спичек пирамиду.

- Но Штирлиц, зачем вы разбили все имевшиеся в лаборатории пробирки?! - Я был пьян, - равнодушно сказал Штирлиц. - У меня голова болела.

- Я сам пьян, - сказал Томпсон, - и у меня у самого болит голова...

После вчерашнего... Но я же не иду в лабораторию бить пробирки!

- А что, там еще что-то осталось? - забеспокоился Штирлиц.

- Ну чего там может остаться? - удивился шеф разведки. - Вы так там вчера поработали, что свернули нам всю программу биологических исследований лет на десять...

А может, на двадцать... А собаку вы зачем сперли?

- Пса не трожь, - голосом заправского уголовника сказал Штирлиц. - Он моему другу маму заменяет...

- Маму - это хорошо, - сказал Томпсон. - А вообще, Штирлиц, я не так уж и недоволен... Пойдемте, что ли, в ресторан...