Страница 61

В маленьком саду, прямо у реки, Созрели вишни, наклонясь до земли!

В разгаре всеобщего экстаза никто вначале не заметил блондина с энергичным лицом, через которое от подбородка до уха тянулся неровный шрам. Человек, стоя в дверях, изображал дирижерские движения руками. Ироничная улыбка скользила по его щекам.

Это был владелец высших наград рейха, любимец фюрера Отто Скорцени. Штирлиц первым заметил тезку, с которым они были давно на короткой ноге (работа у обоих была опасная), и, допев песню, радостно заорал:

- Слушай, вентиль! Сдается мне, тебя тоже зовут Отто! Подгребай вон к тому столику!

Любимец фюрера, раздвигая публику ногами, пробрался к столику и Штирлиц познакомил его с присутствующими.

Официант притащил пива, Скорцени вытянул из кармана галифе леща и, хлебнув из кружки, сказал:

- Я слышал, у тебя неприятности?

- Да, братка! - сокрушенно ответил Штирлиц, - непруха поперла! Не знаю, как выкручиваться!

- Из любого положения всегда есть выход, - глубокомысленно изрек Скорцени.

- Только иногда плохой! - добавил Шлаг и пьяно захохотал.

- Чего это он? - удивился Скорцени.

- А-а, не обращай внимания, - махнул рукой Штирлиц и повернулся к пастору, - ну-ка, цыц!

Святой отец затих и переключил внимание на пробку, болтавшуюся в пустой бутылке. Он потряс бутылку вверх дном. Пробка не выпадала. Пастор сделал попытку достать ее вилкой, но и это ему не удалось.

Пастор чуть не плакал. Глядя, как мучается пожилой человек, Штирлиц отнял у него бутылку, взял за горлышко и ударил по краю стола. На пол посыпались осколки, Штирлиц сунул влажную пробку пастору в руки. Тот удовлетворенно заулыбался, запихал добычу в карман просторной рясы и, упав лбом на стол (Штирлиц еле успел отодвинуть в сторону тарелку с костями съеденной утки), захрапел.

***

Профессор Плейшнер, растерзанный и обессиленный, валялся на полу гостиничного номера, раскинув руки по сторонам и очень напоминал шкурку от банана. Из беспорядочно растрепанной шевелюры жалобно выглядывало заблудившееся пенсне, худые коленки мелко подрагивали. В комнате было холодно, пусто и неуютно.

Когда Плейшнер увел свою новую подругу из ресторана, прихватив с соседнего столика пару бутылочек, он еще не знал, что Элеонора - так представилась ему девица - известна многим под псевдонимом "Катастрофа" и это прозвище она носила не зря...

Плейшнер привел ее в номер Шлага, снял шляпу и решил, что тянуть нечего. Он вспомнил армейские штучки Штирлица и приказал:

- Фанэру - к осмотру!

Так обычно обращаются к новобранцам, желая проверить крепость их грудной клетки.

Элеонору и здесь не пришлось долго уговаривать. Она привычным жестом рванула ворот кофточки, откуда шаловливо выпрыгнули две дыни, нет, - два арбуза, нет, - два огромных арбуза. В комнате сразу же стало тесно. Плейшнер не успел и пискнуть, как оказался зажатым меж двух округлостей. "Катастрофа" принялась за дело и катастрофа началась.

***

- Так вот, друг мой, - продолжил Скорцени, - я думаю, а почему бы тебе в самом деле не жениться на Пауле?