Страница 63

- Ну вот видишь! - удовлетворенно констатировал Штирлиц.

- Ну, хорошо, - продолжал Скорцени, - но представляешь, какое приданое ты получишь за ней!

- Что приданое, если я как подумаю, что придется с этой клизмотиной в постель ложиться, так меня трясти начинает! На нее ж глядя со страху помереть можно!

- А-а-ай! Что ты переживаешь! Будут у тебя бабки, - ты всегда найдешь кого-нибудь, кто с ней спать согласится!

Они так ни к чему и не пришли. Штирлиц отложил решения до приезда в Берлин.

***

Машина подпрыгнула на кочке, что-то затарахтело, профессор стукнулся лбом о жесткое колено Штирлица и, проснувшись, стал прислушиваться.

- Кажется, мотор стучит! - заволновался старик.

- Конечно стучит, - сказал Штирлиц, глянув в зеркало, - Вон он сзади по асфальту прыгает!

Хорошо еще, что подъем остался позади. "Мерседес" бодро катился вниз, оставляя за собой клубы пыли, болты и гайки. Встречный транспорт боязливо жался к обочине.

Вскоре показалась небольшая аккуратная деревенька. По улицам важно расхаживали гуси, куры, утки и два толстых индюка. Машина влетела в узкие уютные улочки и во все стороны полетели перья. Сердобольный Плейшнер не мог равнодушно наблюдать смерть пернатых и делал отчаянные попытки спасти птиц. Он высунулся по пояс в форточку и, старательно размахивая руками, кричал появлявшимся впереди гусям:

- Кыш-кыш-кыш!!!

Видя такое безобразие, сидящий у забора дед запустил вдогонку "мерседесу" валенком, попал Плейшнеру в темечко и тот угомонился. Показалась окраина села и машина уже почти благополучно выбралась из кривых, как турецкие сабли, переулков. Но на беду в большой луже прямо по курсу отдыхала здоровенная свинья. Машина неслась прямо на нее. Плейшнер зажмурился и заорал, как раненая нерпа. Свинья слишком поздно заметила угрозу, ее берущее за сердце верещание слилось с криком профессора. Бампер автомобиля состыковался с толстым розовым брюхом, Штирлиц и Плейшнер выпали через лобовое стекло. Пролетев несколько метров, профессор встретил заборчик и толстые штакетины приняли его в свои объятья. Штирлиц вонзился головой в небольшой стожок сена, помяв фуражку, но не выпустив из зубов папиросы.

Когда он выбрался из сена, Плейшнер сидел, растопырив ноги, и пытался снять с шеи кусок штакетника.

Машина валялась в кювете верх колесами. Потревоженная свинка недовольно голосила.

Выдирая на ходу из оград колья покрепче, со всех сторон сбегался народ. Впереди всех шкандыбал дед в одном валенке. Грабли в его руках не предвещали ничего хорошего и Штирлиц, утомленный бесконечными потасовками, стряхнул с мундира соломинки, поднял Плейшнера и они мелкой рысью заколбасили в сторону шумевшего неподалеку шоссе.

ГЛАВА 10