Страница 9

Итак, как только монитор падает на Штирлица, дверь автоматически запирается, срабатывает небольшая программка, настроченная наспех на Турбо Си, и открывается газовая камера.

- Хы, хы! - зашелся от смеха Борман и осекся, - а что если Штирлиц не поймет, что такое "P.N."?

Борман задумался.

- Штирлиц тогда никогда не пойдет по этому адресу... Партайгеноссе представил, как в дом никто не входит, монитор не падает, газовая камера простаивает. А ведь на ее испытание Борман угробил половину 6-го барака концлагеря "Равенсбрюк"!

С досады Борман чесал лысину до тех пор, пока его не осенило. Он снова обслюнявил клавиатуру, удалил блок со словом "Штирлицу" и вбил "Штирлицу от Пети Нортона".

- Теперь все в порядке!

Да, эта шутка должна стать самой веселой шуткой Бормана.

Партайгеноссе встал и взглянул на часы. Пора было ехать на званный вечер, организованный Штирлицем.

Борман сел в машину, щелчком по макушке дал шоферу понять, что надо ехать. Машина поехала.

Подкатив к церкви, Борман открыл дверцу и, уже занося ногу на тротуар, обнаружил, что забыл дискету с письмом в дисководе.

"Вовремя вспомнил, - похвалил он себя, - грех еще жаловаться на память."

Ему пришлось вернуться за дисектой, и поэтому он опоздал.

Штирлиц нервничал. Его настораживало отсутствие Бормана, который был ему необходим для начала задуманной операции. Рядом с задумчивым Штирлицем сидел Мюллер, проверяя на свет кружку с клейстером.

- Что бы вы не говорили, Штирлиц, - скептически сказал он, - а баварский клейстер в три раза лучше жигулевского.

- Ясный пень, - буркнул Штириц, - Но где же Борман? Небось опять задумал очередную гадость!

- Дубу понятно, - согласился Мюллер, - Он без этого не может.

"Причем здесь дуб?" - задумался Штирлиц. Это слово он уже слышал. И тут он догадался. Ведь "дубы" по-немецки "Дубельс"! А именно так называлась таинственная операция вермахта, над разгадкой которой он так долго бился. Штирлица сбило множественное число.

"Что-то связано с дубами! Ну, теперь я у них все выпытаю."

- Дубу? - переспросил Штирлиц.

- Да, да, этому, с ветками...

- Кстати, Мюллер, а как же тогда размножаются дубы?

- Спросите у Кальтенбруннера.

- А он скажет?

- Никто не знает,что скажет Кальтенбруннер, - философски изрек Мюллер, - А все-таки, Штирлиц, что бы вы не говорили, баварский клейстер даже в шесть раз лучше жигулевского.

- Ясный пень, - буркнул Штирлиц и замолчал.

Вокруг Штирлица кругами бродил восхищенный адьютант Гиммлера Фриц, старательно прислушиваясь к каждому слову своего кумира.

- Ясный пень, - конспектировал он.

Английский агент фотографировал из-за алтаря странички записной книжки Фрица.

В зале было довольно-таки мало офицеров. Большинству захотелось попробовать себя в роли исповедников, и они разбрелись по комнаткам вместе с прихожанками пастора Шлага. Остальные развлекались как умели.

Геринг и Геббельс раскачивали за руки за ноги Шелленберга, а Гиммлер считал:

- Айн, цвай, драй!!!

Чем-то недовольный Шелленберг, крича, что он готов винт стереть за великого фюрера, перелетел через алтарь и оседлал английского агента.

- Н-но!!! - Заорал Шелленберг, - эскадрон, за мной!!!

Английский агент для конспирации сделал вид, что он ничего не заметил.

Геринг и Геббельс оттащили Шелленберга от агента, и снова послышалось:

- Айн, цвай, драй!!!

Агент предусмотрительно шмыгнул за портьеру.

Айсман и Холтофф поглощали огромный винчестер, запивая его тонером.

- А-а-а!!! - раздалось над ухом Штирлица. Ни один мускул не дрогнул на лице русского разведчика. Ну конечно же, это был Борман.