Страница 14

- Что? - вскричал Карамелькин.

Минут пять он тупо смотрел на друзей, потом с криком вскочил и начал размахивать руками.

- Знать я вас больше не желаю! Какие вы сволочи! - выпалил программист сквозь стиснутые зубы. - А еще друзья! Да я вас!..

- Страшно! - поежился Дамкин. - Сейчас нас умочит, как его китаец учил...

- Уходите! - Карамелькин распахнул дверь и театральным жестом указал на выход. - Вон!!!

Дамкин и Стрекозов встали.

- Последнее время слово "Вон!" у Карамелькина стало одним из любимых, - заметил Дамкин. - Светочка, пошли вон!

Дверь за литераторами захлопнулась.

- Ну, вы даете, мужики! - сказала Света. - Обидели Карамелькина!

Читатель уже, наверное, заметил, что когда Света была ими довольна, называла мальчиками, а когда нет - мужиками. Видимо намекала, что все мужики - сволочи, а ее литераторы - напротив, невинны и не сволочи.

- Ладно, что понаписали ему писем, но зачем было об этом ему сообщать? Повеселились бы, и все!

- Зато теперь выходка Шлезинского покажется ему детской забавой, усмехнулся Дамкин.

- И меня втравили в эту историю, теперь он и на меня обиделся, продолжала переживать Света.

- Не волнуйся, Светочка, мы тебе опровержение напишем.

- Как это?

- Сейчас придем домой, поставим на плиту чайник, усадим тебя за машинку и напишем! - сказал Дамкин

- Не домой, - поправил Стрекозов, - а к Бронштейну. Или ты забыл, что мы у него хотели пожить?

Около лавочки, на которой Шлезинский во всю наяривал рок-н-роллы, собралась толпа пятнадцатилетних подростков. Девочки и мальчики пританцовывали.

- Шлезинский! - позвал Дамкин. - Кончай тут фигней заниматься! Пора завершить начатое дело!

- Все! - объявил Шлезинский подросткам.

- А еще когда-нибудь поиграете? - смазливые молоденькие девочки строили глазки довольному Шлезинскому. - Вы так хорошо поете! Лучше Макаревича!

- И лучше Кобзона! - сообщил Стрекозов. - И даже лучше Леонтьева! Он вам вечерком еще поиграет!

- Правда?

- Правда, правда, - кивнул Шлезинский.

Подростки разошлись.

- Он что, на меня больше не обижается? - спросил музыкант.

- Ну как тебе сказать, - протянул Дамкин. - Пока, может быть, еще немного дуется. Но гораздо сильнее теперь он обижается на нас.

- Когда это вы успели его обидеть?

- Помнишь письма, которые ему писала школьница?

- Которые она мне писала, - поправил Шлезинский, - а он их получал и читал.

- Ну вот, тут выяснилось, что это мы со Стрекозовым их писали, вот он на нас и обиделся.

- Вы со Стрекозовым? - Шлезинский засмеялся, распугав двух кошек. Во, здорово! "Неприятный тип"... Га!!! Этого он вам никогда не простит!

- Да ерунда это все! - ухмыльнулся Стрекозов. - Все равно он через неделю об этом забудет! Это же Карамелькин!

- А что, если он в записную книжку все записал? - спросил Шлезинский.

- Ну, ну, надеюсь до завтрашнего дня он ее не потеряет. Да и забыл записать, наверное, - поиздевался Дамкин.

- Ясное дело, забыл, - усмехнулся Стрекозов. - Ты минут через пять к нему зайди якобы за какой-нибудь забытой вещью, он наверняка тебе будет на нас жаловаться, а о своей обиде на тебя позабудет...