Страница 17

- Представляешь, - сообщил Дамкин, положив трубку, - Шлезинский выдал новую шутку Карамелькина. Несколько дней назад обиженный на нас Арнольд обозвал меня Дамулькиным, а тебя Стрекозулькиным. Так и сказал: эти Дамулькин и Стрекозулькин.

- Дамулькин и Стрекозулькин, - произнес задумчиво Стрекозов, словно пробуя эти слова на вкус. - Для Карамелькина это неплохо... А еще можно издеваться над фамилиями, переиначивая их на национальный лад. Например, еврей Дамкинд, или, еще лучше, Дамкинштейн. Почти Франкенштейн!

- Еврей Стрекозман, - немедленно отозвался Дамкин. - Армян Стрекозян. Грузин Стрекозелия.

- Азербаджанец Дамкин-оглы, таджик Дамкин-бек.

- Литовец Стрекозявичус, грек Стрекозопуло.

- Француз д'Амкин. Швед Дамкинсон. Китаец Дам Кин.

- А еще можно, - захлебываясь смехом, предложил Дамкин, - коверкать наши фамилии не по-отдельности, а вместе! Половину взять от Дамкина, половину от Стрекозова. Например, Дамкозов!

- Или наоборот, Стрекозкин! - покатывался Стрекозов. - Но разве у Карамелькина на это фантазии хватит?

- Ох, - отдышался Дамкин. - Как в детском саду! Однако, нам надо с ним снова помириться.

- Надо сходить к нему в гости, - предложил Стрекозов.

- Конечно, надо сходить, - согласился Дамкин. - Только он нас и на порог не пустит. Я на вас сильно обиделся, скажет Карамелькин.

- Да что ты такое говоришь, скажем мы, это же мы, Дамкин и Стрекозов, твои самые лучшие друзья!

- Таких бы я друзей привязывал к пушечному ядру, да и бросал бы в море, ответит Карамелькин, цитируя наш рассказ, - отозвался Дамкин, очень удачно копируя голос программиста.

- Как ты так можешь говорить? Что-нибудь случилось?

- Как это "что"? А кто так сильно обидел меня две недели назад? Знать я вас больше не желаю! Забудьте, что есть такой замечательный человек, такой добрый и ласковый, как Карамелькин!

- Человек должен прощать своему ближнему, скажу я, - продолжил Стрекозов. - Он должен быть выше разных недоразумений! Особенно, если он занимается каратэ с китайцем!

Дамкин задумался, не способный сразу сообразить, что может ответить на этот довод Карамелькин, но так ничего и не придумал.

Через полчаса приехал Шлезинский, к удивлению литераторов, в сопровождении Карамелькина.

Поздоровавшись с литераторами, Шлезинский прошел на кухню и начал выгружать из рюкзака бутылки. Программист Карамелькин посетил туалет и вышел оттуда с довольным видом, как будто получил на работе премию Ленинского комсомола.

Друзья прошли в комнату. Дамкин толкнул Стрекозова локтем и шепнул на ухо:

- Интересно, он еще на нас в обиде?

- Я думаю, он уже забыл, - тихо ответил Стрекозов.

Хотя литераторы и разрабатывали многочисленные сценарии примирения, чаще всего они не успевали помириться со своим другом, так как он сам уже не помнил, что его смертельно обидели. Так случилось и на этот раз.

Карамелькин нашел книжку Стрекозова и воскликнул:

- О! Стругацкие! Я этот роман уже целый год ищу! Чья?

- Стрекозов в библиотеке взял, - сказал Дамкин.

- Стрекозов, дай почитать на пару дней!

- Бери, - согласился Стрекозов. - Для друга не жалко.