Страница 23

- Намёк понял, - отозвался Стрекозов. - Пойдем, Дамкин, наше место не здесь. Тем более, что стало скучновато.

- Ура!!! - закричал Дамкин и радостно помахал бутылкой коньяка. - До свидания, друзья мои! Маша, надеюсь, мы тебе не сильно испортили день рождения. По крайней мере громко не пукали, хотя вы с вашим Ломтиковым любите такие шутки. Счастливо оставаться, господа! Не забудьте все допить и доесть. А Рашид Ломтиков пусть еще раз свой роман прочитает, у него хорошо получается!

- Не надо нас провожать, - сказал Стрекозов.

Сопровождаемые гробовым молчанием, литераторы покинули квартиру.

- Не пойму, чего надо людям? - пожал плечами Дамкин, спускаясь в лифте на первый этаж. - Приглашают на день рождения, а сами ведут себя, как последние свиньи...

- Икры обожрались, - поставил диагноз Стрекозов.

Друзья прошли мимо осоловевшей от скуки вахтерши и вышли на вечернюю улицу. Уже горели фонари. Торопливые граждане шагали мимо, спеша побыстрее попасть домой и приникнуть к голубым экранам своих телевизоров.

- Да, - сказал Дамкин, прикуривая. - Не ладятся у нас отношения с читателями.

- Это вовсе не читатели, - возразил Стрекозов. - Это, я бы сказал, "любители муз". Завтра они будут всем хвастать, что у них на дне рождения читали стихи Дамкин и Стрекозов, или пел Андрей Макаревич, который, кстати, у этого рахита на дне рождения наверняка и не был.

- "Любитель муз" - это ты хорошо придумал, - одобрил Дамкин. - Но к Маше мы не зря сходили! Бутылку коньяка я с собой прихватил!

- Ты у нас молодец! - похвалил Стрекозов и, вытащив из кармана картонную коробку, предложил Дамкину украденную в гостях гаванскую сигару.

- Ого! - Дамкин взял в руки сигару и внимательно осмотрел со всех сторон. - "Монте Кристо", однако... Давно хотел такую попробовать...

Литератор с благодарностью посмотрел на соавтора, после чего оба с удовольствием закурили.

Глава следующая,

в которой Дюша разбирается с дворником Сидором

Дворники из всех пролетариев - самая гнусная мразь. Человечьи очистки - самая низшая категория.

М.Булгаков "Собачье сердце"

- Вставай, Дамкин, уже утро! - крикнул Стрекозов в самое ухо соавтора.

Дамкин открыл глаза.

- Я ночью не спал, больной весь после общения с любителями муз, а ты всю ночь храпел! - сказал он возмущенным голосом.

- Это ты всю ночь храпел, а на меня сваливаешь!

- Может быть, - не стал спорить Дамкин, - но я храпел, потому что я бедный и больной. А ты храпел, потому что ты гад и бездельник!

- Сам ты бездельник! - возмутился Стрекозов. - Хватит, Дамкин, лежать на диване! Пора начинать новую жизнь, а ты Вавилонскую башню мне строишь.

- А мы и так начали новую жизнь! И уже давно. Мы теперь безработные, можно и поспать, - лениво отозвался Дамкин.

Стрекозов подошел к стене и возле карты Москвы с обозначенными крестиками местами, где они когда-либо ходили в туалет и которые и в дальнейшем можно использовать по этому же назначению, приколол к обоям исписанный листок бумаги.

- Обрати внимание! Это наш распорядок дня.