Страница 8

- Это ты наизусть? - изумился Борман.

- Конечно, - серьезно кивнул стриженной головой товарищ Пак. Я знаю на память все речи и изречения нашего любимого вождя...

- Да, корейцы - умный народ, - покачал головой Борман. - Но не все...

- Я вообще-то хотел спросить, не написано ли где-нибудь, как пройти в туалет? - сказал Штирлиц.

Петров подпрыгнул от возмущения и выронил сигарету, а Пак сначала сделал вид, что не понял по-русски. Штирлиц повторил свой вопрос снова, и, наконец, его отвезли к уютному подвальчику.

Через пять минут Штирлиц выскочил из подвальчика с вытаращенными глазами.

- Что с тобой? - спросил Борман.

- Борман, ты мне не поверишь! - взахлеб ответил Штирлиц. - У них там, в туалете, стоит столик из слоновой кости, а на нем живые цветы и портрет какого-то корейца!

- В туалете? - от изумления Борман широко открыл рот, напоминая больного, пришедшего к дантисту.

- Что же тут удивительного? - вмешался дипломатичный Петров. Это специальный столик для Великого и любимого вождя Президента Ким Ир Сена, вдруг он зайдет в этот туалет? Кстати, такие же столики стоят в автобусах и в метро, в любом из учреждений. Возле столика обычно ставят стул и места эти никем не занимаются. Великий вождь может в любой месте, куда бы он ни попал, присесть и отдохнуть, вдохнуть запах свежих цветов...

- Потрясающе! - выдохнул Штирлиц.

- Пойдемте, товарищи, в машину, - устало сказал кореец.

Все пятеро снова сели в "Чайку" и поехали дальше осматривать исторические места, отражающие славный путь революционной борьбы, пройденный корейским народом под руководством Великого вождя Президента Ким Ир Сена.

В музее революции Штирлица поразили шедевры корейской живописи - "Родной вождь, впереди линия фронта", "Лично взяв в руки пулемет", "Надо показать, на что способен кореец". Скульптура "Товарищ Верховный Главнокомандующий осматривает фронт" тоже была хороша.

Борману, напротив, не нравилось ничего! Увидев замечательный плакат "Четвертуем американский империализм везде в мире", он с характерным для него похрюкиванием предложил империализм не четвертовать, а сразу же кастрировать!

Раз десять Штирлиц порывался все бросить и сбежать, но бдительный Петров вежливо ловил его за руку и напоминал о ресторане, который их ждет после осмотра достопримечательностей. Впрочем, как бы ни был Петров бдителен, где ему было уследить за Штирлицем! Каждые десять минут русский разведчик отворачивался и прикладывался к фляге со старорусской водкой.

Даже Борман этого не замечал, он продолжал веселиться от души. На Тэсонсанском кладбище революционеров Борман осведомился, не продают ли здесь пиво. Осматривая Выставку Дружбы между народами, спросил, есть ли в Пхеньяне публичные дома. Вопросы бывшего партайгеноссе вызывали зубовный скрежет у товарища Пака, а Петров стал опасаться, что после этой экскурсии Корея пришлет Советскому правительству ноты протеста, рассорится с Союзом и начнет строить капитализм.

Целый день "Чайка" моталась по улицам корейской столицы. Штирлицу показали Университет имени Ким Ир Сена, Высшую партийную школу имени Ким Ир Сена и Стадион имени Ким Ир Сена. Пак предлагал показать еще и Площадь имени Ким Ир Сена, но Штирлиц отказался наотрез, пригрозив, что в этом случае пристрелит своего гида, как бродячего музыканта.

Наконец, когда уже стемнело, уставших до полусмерти Штирлица и Бормана, у которых в голове уже все перемешалось, привезли в ресторан Чхонрю, напоминавший большое красивое судно, что стоит на реке Потхон.

- Это лучший ресторан Пхеньяна! - похвалился Пак Хен Чхор.