Страница 17

- Но только, чтобы не насмерть! - напоминал Борман.

Коммунистов, впрочем, уже не было ни одного - все они живо посжигали свои партбилеты и с южно-корейскими и нацистскими флагами восторженно приветствовали захватчиков. Что касается евреев, то и этих не было тоже, по крайней мере, никто в этом не сознавался.

Случалось, что как только армия "Центр" выходила из города, в нем действительно начиналась пальба. Это, пользуясь случаем, расстреливали друг друга сами корейцы. Но за что? - было уже совершенно не понятно.

Оккупанты стремительно продвигались все дальше, к сердцу страны Чучхе - Пхеньяну. Бронетранспортеры оставляли глубокие гусеничные следы на свежевспаханной корейской земле.

На головном бронетранспортере ехал Штирлиц. В бинокль он осматривал окрестности и, если видел неподалеку что-нибудь подозрительное, стучал по люку, давая Борману сигнал, пустить туда снарядом. Чтобы затаившиеся в лесочке корейцы разбежались. От взрыва снаряда корейцы улепетывали, как кролики, армия "Центр" успешно продвигалась все дальше.

Наконец, упарившись в машине, Борман вылез из люка и присел на броню рядом со Штирлицем. Душа Бормана пела и он затянул песню:

- Вставай проклятьем заклейменный...

- Совсем Борман съехал под старость лет! - воскликнул Айсман.

- Ой, простите! - смутился Борман. - Я хотел сказать: Гитлер зольдатен...

И все хором затянули:

- Гитлер зольдатен!

За двадцать семь километров от Пхеньяна в маленькой деревушке армия Штирлица наткнулась на брошенную машину с жень-шеневой водкой.

Эсэсовцы с радостными криками откупоривали бутылки и пили прямо из горла, тут же закусывая находящимися в бутылках корешками жень-шеня.

- Пожалуй, пора делать привал, - решил Штирлиц.

- А то! - согласился Айсман, осматривая добычу. - Вот оно изобилие!

Расположились на постой в сельсовете, эсэсовцы освежевали пойманную на лугах живность и устроили грандиозный шашлык. Лучшие куски принесли Штирлицу.

- Борман, - спросил Штирлиц, откусывая мясо с шампура, - что мы сделаем с Ким Ир Сеном, когда захватим Пхеньян?

- Что за вопрос? Повесим!

- А как же религия? Ведь вам, кришнаитам, никого убивать нельзя?

- Так это не я, это же ты его повесишь! - резонно заметил бывший партайгеноссе.

Эсэсовцы доели шашлыки, допили захваченную водку и завалились спать. Заснул и Штирлиц, уставший после стольких бурных событий.

Ночью северные корейцы под руководством чекиста Пака ползком подобрались к деревушке. Часовых не было, нападения никто не ждал, пьяные захватчики храпели во сне, как младенцы. Корейцы повязали их сетью, погрузили в фургоны и увезли в тюрьму.

Штирлица и Бормана опознал лично товарищ Пак, этих связывать не стали, а бережно перевезли в их гостиничный номер, откуда они сбежали два дня назад.

Штирлиц мог бы запросто проснуться, но ему снился интересный сон, и он хотел его досмотреть. А Борман и не думал, что он спит, поскольку ему снился мавзолей с надписью "Штирлиц", возле которого Борман нес свою бессонную вахту.

Глава 14