Страница 19

- Там, где они растут, - сказал Стрекозов. - На Крайнем Севере, конечно!

- С чего ты взял, что апельсины на Крайнем Севере растут?

- Да ведь они у нас только зимой продаются!

- Логично, - согласился Дамкин. - Только вот апельсины почему-то все египетские, кубинские, реже марокканские! Это, конечно, вполне северные страны. Ну, ты рассказывай, Бронштейн.

- Все порадовались телеграммам. Почтальона усадили за стол, налили водки, он в результате так назюзюкался, что и сейчас спит где-то под столом.

Шлезинский долго и упорно пел романсы, сильно всех замучил. Все время пытался обнимать и целовать девушек. Потом на его гитаре порвалась третья струна, Шлезинский огорчился, пытался играть на пяти струнах, порвал еще одну, а после того, как девушки, несмотря на его уговоры и обещания крепкой любви, ушли, напился и теперь спит рядом с почтальоном.

Ваш редактор Однодневный тоже был весьма пьян, но чувство долга его не покинуло. Он заявил, что ему завтра на работу, и ушел вслед за своими приятельницами. Он, кстати, просил напомнить вам, что ждет вас в редакции к одиннадцати.

- Нашел, когда нас в редакцию вызывать! - с неудовольствием проворчал Дамкин. - Вся квартира загажена, гора немытой посуды, спать хочется - жуть! Не мог назначить встречу дней через пять! Когда, спрашивается, мы в квартире будем разбирать?

- Да вы так сильно не волнуйтесь, - добродушно молвил Бронштейн. - В квартире я разберусь. И посуду я уже почти всю помыл.

- Спасибо, - сказал Стрекозов. - Мы всегда говорили, что ты настоящий друг!

- Если б ты еще и поспать за нас мог, - добавил Дамкин. - Или, что лучше, сходить вместо нас к редактору...

- Да ладно вам! - Бронштейн махнул на Дамкина мокрой тряпкой. - Вы лучше дальше слушайте! Я вам еще о Карамелькине не рассказал! Сначала Карамелькин долго пересказывал фильм с Арнольдом Шварценеггером, который он недавно посмотрел. Фильм - полная дребедень, я ничего не понял! Потом, вдохновившись подвигами Шварценеггера, Карамелькин похвалился, что может включить и выключить свет ногой. Заключив пари с Сократовым, Карамелькин ногой вдребезги разбил вам выключатель в комнате.

- Что! - вскричал Дамкин. - Этот урод сломал нам выключатель?

- Он пообещал, что сегодня же починит!

- Ага! От него дождешься! Он, наверняка, уже об этом забыл. Ну, надо же так нажраться!

- Нет, Карамелькин больше не пьет, - Бронштейн горестно покачал головой. - Ему китаец-сэнсей не разрешает, это может помешать его занятиям каратэ, а Карамелькину надо быть в форме, чтобы стать, как Шварценеггер.

- Арнольд хренов! - в сердцах выругался Дамкин. - Стрекозов, теперь свет в комнате надо в резиновых перчатках выключать! А то стуком токнет, то бишь, током стукнет! И помрешь на фиг...

- Ничего, - беспечно сказал сонный Стрекозов. - Зато этот Арнольд новоявленный на твоих поминках погуляет! А у нас в доме появятся новые табуретки.

- Какие еще табуретки? - удивился Дамкин.

- А помнишь, он обещал нам на новоселье подарить две табуретки, да так и зажал? Может быть, подарит на твои похороны! Народу-то тьма должна будет собраться, негде и усадить будет.

- Жди! - насупился Дамкин. - Такого повода для веселья я ему не дам!

- Потом было еще одно приключение, - как ни в чем не бывало продолжал Бронштейн. - Ваш сосед, который дворником работает...

- Сидор? - подсказал Стрекозов.

- Ну! Вызвал милицию. Оказывается, у нас здесь было шумно.

- И они приехали? Не может быть! Никогда не приезжали! - удивился Дамкин. - Уж сколько этот гад на нас анонимок написал, книгу можно составить!

- Приехали! Целых три сержанта и один старшина, - ответил, улыбаясь, Бронштейн, которому из-за своей неординарной внешности приходилось частенько общаться с бдительными милиционерами. - Когда Шлезинский открыл дверь, они ему сразу руки вывернули. Тут бы всех и забрали, если бы не Остап. Он вышел к ментам, показал свою комитетскую книжечку и сказал, что все под его контролем. А если они еще раз припрутся, он лично займется каждым из них в отдельности. Милиция сразу же и свалила.