Страница 26

— А вот у базановцев нет ни одного пулемета! Это я их нашел!.. Слушай, Стремов, сбегаешь за патронами? Я тебе и свою гранату отдам!

— Ладно, — согласился Стремов и заулыбался тоже.

Никто из них не знал, что эта атака была отвлекающим Маневром штрафных рот прапорщика Базанова, набранных из тех легионеров, что плохо знали Устав и потерять которых было не так жалко. А основной массив не знавших страха базановцев уже вышагивал стройными рядами в обход пулеметному заграждению.

48

Прошло еще полчаса прежде чем поручику Слонову удалось построить эскадрон добровольцев, в рядах которого не было ни одного трезвого или пацифиста.

— Равнясь! — злобно гаркнул Слонов, глядя на равнявшихся по нему бойцов.

В этот момент из сарая показалась коляска, в которой перемещался еще живой комдив. Эскадрон вытянулся как струна, и даже Адамсон поджал в себя неохватное брюхо.

Ожидая пока бабка Анжелика докатит коляску с комдивом, поручик Слонов прошелся вдоль строя и еще раз напомнил о тревоге, объявленной вчера ворвавшимся в хату старосты гусаром Стремовым.

— Тревога!!! — словно гром раздался над деревней голос Слонова.

После недолгого пятиминутного раздумья, он оседлал своего скакуна и, опустив веки, сказал уверенно, но поминутно срываясь на визг:

— По коням! Ждут нас братья наши на поле боя! Поручик Забибуллин и контр-обер-лейтенант Кац уже вступили в кровавую схватку с неприятелем. Вперед же, гусары! За Императора животы положим!

Приподнявшийся Секер сумел только приподнять руку, очевидно, чтобы указать направление основного удара, после чего икнул и опустился в забытье.

Все остальные: Адамсон, Палыч, конвоир Сережа, возбужденнный Наташей и муравьями Блюев и еще около сотни гусар поскакали во главе с поручиком Слоновым в сторону долины, простиравшейся вдоль речки Течки.

49

Когда эскадрон, растянувшийся по степи, оказался вдруг на поле боя, поручик Слонов понял, что сражение проиграно.

Наемники прапорщика Базанова прорвали Фронт по всему азимуту и уже приступили к надругательству столь дорогой поручику Слонову Империи.

Он приподнялся на стременах и стал бестолково махать саблей. Вдали показался конный массив неприятеля, который на всех парах мчался на одинокий эскадрон Слонова.

— Подтянись! К бою! Я вижу неприятеля! — заорал Слонов, чувствуя как седло его наполняется испражнениями. Поручик Слонов первый раз был в натуральном бою.

Все же сбоку на неприятеля покатили наши тачанки без пулеметов, но с отчаянными пьяными хлопцами, оттягивая на себя часть сил противника. Началом побоища послужил случайный взрыв снаряда, попавшего в самую гущу эскадрона. Отпрянув от несущего смерть огня, Блюев и Адамсон продрались грудью сквозь разросшийся кустарник и залегли в старом поросшем окопе. Поручик убрал со лба спутанные волосы и тут его поглотил ужас и смертельный страх перед его величеством Концом. Адамсон и судорожно сжал за запястье руку Блюева. Рука оказалась неожиданно мясистой и волосатой от самых пальцев. Заметив это, Адамсон брезгливо отстранился и закричал словно в последний раз:

— Конец нам, братцы! Помирать здесь будем!

Базановцы надвигались так решительно, что от этого зрелища даже захватывало дух. Поручик подивился столь небывалой отваге противника, а потом в метрах десяти увидел совсем еще молодого конвоира Сережу, перепачканного кровью, болотной жижей и без рейтуз. Он совсем уже обезумел от схватки, и, не дожидаясь приближения неприятеля, свирепо размахивал ржавой саблей. Сережа вел бой со своей тенью.

Казалось, что все уже кончено, но тут, к незабываемой удаче секеровцев, откуда-то сбоку, со стороны поднимающегося солнца, двинулись неисчислимые силуэты гвардейцев Нейтральной Бригады, кочующей в Швецко-Тульских лесах и под старым Тоже-Парижем.