Страница 10

- У Бульбарка была?

- Была. А как же?.. Бульбарк еще того строже: "Я, говорит, ему пропишу, если он - если ты то есть - появится сейчас!" Бульбарк очень сердитый.

- Да ревизия хоть кончена?!

- То-то и дело, Пашенька, что - нет. Бульбарк говорит: "Сейчас самый тонкий момент - акт пишется". Ревизионный, то есть, акт. Он мне сказал: "Если, говорит, ваш муж сейчас высунет нос, - тогда всё; тогда и ему каюк, и нас всех за собой потянет. Пусть сидит там в больнице тише воды, ниже травы". Вот так...

- Нда... Как будто я один носом рыл, а они - святые ангелы - в стороне стояли и ахали!.. Чтоб их всех!!!

- Пашенька, ну что ж поделаешь?.. Каждому свое... Зато кончится ревизия, ты опять начнешь оклад получать, народ соберем у нас дома, закусочка будет, винцо...

- "Закусочка, закусочка"!.. Когда-то еще это я съем твою закусочку... Лучше скажи, что ты мне принесла?

- Добыла кой-чего... Балычок... на вот, бери... сайры баночку... селедочку в винном соусе... я знаю, ты солененькое любишь... Торт возьми: бисквит с шоколадным кремом... Или, может, тебе жирного-то не надо?

- Ты что? - обалдела? Почему это мне не надо? Нешто я - на самом деле больной? Я тебе утку заказывал жареную...

- Вот она - утка... А вот - копченой колбаски кольцо...

- Ладно. Водку захватила?

- А как же!.. Я четвертинки купила: все ж таки легче тебе будет прятать под кровать-то... Забирай: четыре четвертинки...

- Ладно. Ступай теперь. И скажи там всем - особенно Пахомову и Бульбарку, что я долго сшиваться на этой койке не намерен! Пускай поторапливаются!..

- Пашенька, так разве ж это от них зависит? Они же сами сидят по домам, как суслики, трясутся, а ты говоришь...

- Ладно. Завтра принеси килечек: что-то мне килек очень хочется...

- Принесу, Паша, не сомневайся, все принесу. Лишь бы ты успокоился...

- Ну, ступай, ступай, нечего тебе...

Женщина в последний раз всхлипнула и отступила от окна. А мой сосед донес полученные им яства и пития до тумбочки у кровати и принялся шуршать бумагой, разворачивая свертки и извлекая утку и балык, селедку и четвертинки... Заметив, что я проснулся и гляжу на него, он смущенно захихикал.

- Да, вот так, дорогой сосед... Приходится иной раз и поболеть без болезни... Балычком не побалуетесь вместе со мной? Нет? А уточки кусочек?.. Жирная, бестия! Один смак!..

Выслушав мой отказ, мнимый больной повернулся ко мне почти что спиною и зачавкал с каким-то даже остервенением...

За завтраком в девять часов утра он часто икал и прикладывал при том руку к левой стороне груди. Трижды произнес он очень громко - чтобы все слышали:

- И так каждое утро... уж не знаю: сердечная у меня икота или, наоборот, желудочная?.. А эти врачи мне толком объяснить не могут... Безусловно!.. Откуда им знать, хе-хе-хе...

Воровато посмотрев на меня, он сел на свое место за столом и по-вчерашнему принялся ворошить вилкой скромные диетические блюда:

- Ой, ну что делать, когда аппетиту нет у человека?.. Ну, никакого нет аппетита!..

...Дней через пять после моего приезда (и все пять дней повторялись утренние визиты жены и вручение снеди) за обедом мой сосед по палате небрежно развернул газету, только что прине-сенную культурником. Рассеянно проглядывал он текст и изображения на газетных страницах. И вдруг голова его дернулась вперед, он приблизил газету к глазам и вскрикнул: "Ага! вот оно!" Затем последовало бормотание: он прочитал почти вслух поразившую его заметку. Поднял нос кверху и внезапно заблестевшими глазами оглядел всех. Выражение самодовольства и тщесла-вия появилось на его лице. Он встал и, оттолкнув ногою стул, пошел к выходу.

- Ладно! - громко заявил он. - Довольно мне с вами тут ваньку валять. Выздоровел я. Выздоровел!