Страница 12

Черт с ней, с вишней, с женой, с дачей, но дроздов окаянных положу как врагов народа!

Тут сосед присоветовал: старинное средство — пугало. Сам бы оформился, да перед соседями стыдно. Из досок сбил крест, нацепил китель деда в чине полковника, с жены юбку из крепдешина содрал, вместо головы пригвоздил тыкву, глаза — перегоревшие лампы, в левую руку швабру, в правую — лом. На конкурсе пугал мое бы первое место заняло! Бабки замертво падали, а дроздам хоть бы хны!

Под мышками у полковника внаглую вжик-вжик! А каждый вжик — ягодка!

Сосед сказал: птица, в виду того, что мозг в клюв ушел, шарахается от всего блестящего и шумливого, типа фольги. Приволок коробку с елочными игрушками, на ветках развесил мишуру, дождик, шары серебристые, внизу Деда Мороза определил, словом, не вишня — новогодняя елка образовалась. Сосед с бодуна приперся с шампанским и в валенках. Дрозды опешили, головами мотают — какой Новый Год, когда вокруг июль, жара сумасшедшая. Чирикают, совещаются: пока снег не выпал, надо срочно устроить налет. А я мимо иду, но все слышу.

Ну как быть? Собрать сейчас — кисловатая. Подождать до утра — дрозды все пожрут, быть варенью из косточек. Либо сегодня все мое, либо завтра дроздово.

Измучился, как Ленин перед взятием Зимнего. Сегодня рано, завтра — кукиш! А-а!

Живем один раз, и тот еле-еле. Приволок ведро и давай рвать! Красную, розовую, даже зеленую. Ух и рожи, вы бы видели, у дроздов! Глаза на лбу, клюв нараспашку! Ради одного этого стоило все сорвать к чертовой матери!

Четыре ведра получилось и кружечка. Жена варенье сварила, по баночкам закатала.

Не поверите, шестьдесят банок вышло! Правда, сахару маловато, нестандартные крышки, воздух прошел, вспучило. Словом, варенье бродить начало. В голову шибает и прямо в желудок. Много не съешь, за столом долго не усидишь! Зато витамины! Рысцой в туалет, сядешь и до чего хорошо становится на душе: дроздам клюв утер! Все нам досталось!

Дырки

Вы меня извините, но когда сыр швейцарский лежит, я понимаю, за такие деньги килограмм никто не возьмет, но сто грамм, чтобы освежить в памяти, могу позволить в кои-то веки.

Я слюну проглотила и говорю: «Мне, пожалуйста, сто грамм, если можно без дырок.»

Продавщица, наглая такая, заявляет: «Это настоящий швейцарский сыр, он без дырочек не бывает!»

Я ей говорю: «Видите ли, дорогая, я на свои кровные желаю ровно сто грамм, чтобы забыться, вспомнить молодость. Поэтому прошу, в виде исключения, сыр целиком».

А она, наглая такая, шипит: «Что ж я вам его лобзиком выпиливать буду?»

Вышла заведующая. И не разобравшись, накинулась: «Выходит, вам только сыр, а кому же я дырки от сыра продам?»

«А это, — говорю, — ваши проблемы. Одни просят мясо с косточкой, другие без — и дают без разговоров».

Заведующая говорит: «Ради бога! Если хотите сыр с косточкой, я принесу, а можно без косточки, как пожелаете, но без дырок сыр швейцарский в природе не произрастает!»

Я говорю: «Не дадите, объявлю прямо тут голодовку и, даю слова, подохну к утру!»

Чертыхнулись, отрезали. Правда, три дырки всучили. Две большие и маленькую — одну.

Пришла домой, нарезала тоненько-тоненько, ровно двести пятьдесят пять кусочков вышло плюс корочка, и с булочкой, маслицем, чаем индийским!

Вкуснятина! Думала, растяну на неделю. Гляжу: к часу ночи сыр кончился! Съела до крошечки, и знаете! Сыра нет, а запах остался. Три дня ем булку голую, а запах — будто с сыром! Не иначе дырки пахнут! Дуреха! Брала бы дырок побольше, глядишь, месяц как сыр в масле каталась за те же деньги!

Нет, швейцарцы не дураки, что в сыр дырки кладут!